Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 55 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

Аня замирает. Ей хочется кричать, плакать. Что такого можно крикнуть, чтобы толпа услышала? Ее услышат только те, кто рядом. Не слезать же с постамента?

– А ну пойдем отсюда!

Ее хватают за ногу, тянут, Аня падает кому-то в руки. Секунду смотрит в небо и внезапно видит безмятежность облаков. Небу нет дела до людских разборок. Небу нет дела до черных туч и мар. Его вечная жизнь идет своим чередом.

Аня в толпе, ее тащит за руку Лев Григорьевич.

– Умом тронулась? Знаю я, что ты хотела сделать. Домой иди.

И Аня покорно бредет домой. Ее бьет дрожь, когда она понимает, что могло бы случиться. Ведь ее могли не убить на месте, а затащить в подвалы допросного дома, и там пришлось бы рассказать про собрание, про Глеба. Упомяни она любое имя, неважно, в каком контексте, и этому человеку будет подписан смертный приговор.

«Повезло», – вздыхает с облегчением. И все же ей стыдно за свое малодушие. Вот так всегда. Все молчат. Все боятся заговорить. Все думают: «Почему это должен быть я?»

Неужели ничего не сделать?

«Нужно работать», – напоминает себе Аня.

Уже несколько дней она собирает солнечную пыль. Аккуратно упаковывает ее в мешочки и дарит каждому покупателю. Аня знает: когда дома человек раскрывает подарок, из мешочка поднимается легкий ветер, и вместе с ним кружат десятки солнечных мотыльков. И когда вихрь застывает в воздухе, замирает солнечная спираль; она висит минуту-другую, затем медленно растекается по комнате и впитывается во все, чего касается. И еще неделю-полторы в комнате царит уютное, солнечное настроение, и сразу хочется жить.

Радость, осознание, наконец, своей полезности и нужности людям помогают Ане держаться.

Незадолго до комендантского часа прибегает мальчишка и забирает большой заказ.

– Уже поздно. Ты не успеешь вернуться. Лучше подожди здесь до утра.

– Успею!

Мальчишка хватает пакет и убегает.

Вскоре улицу пронзает крик. Аня бросается к двери, но, приоткрыв ее, замирает. Выйти на улицу? Нет, она боится черных мар, как и любой человек. А мальчишка не боится. Прежде чем Аня успевает на что-то решиться, в приоткрытую дверь выскакивает лисица.

Аня так и стоит на пороге, напряженно вслушиваясь. Темнота полна неразличимых теней. Мимолетный намек на решимость испаряется. Аня понимает, что уже никуда не выйдет.

Глухая тишина ночи.

Нога болит, и Аня уходит, оставляет дверь приоткрытой, пристроив рядом стеклянную бутылку. Если кто войдет, бутылка упадет, и Аня услышит.

Она жутко устала. Вспоминает события последних дней: безумную попытку что-то доказать на госпитальной площади, безжалостные лица полицейских, которые заглянули к ней через несколько дней. Аня тогда не на шутку перепугалась. Неужели арестуют? Или получится отделаться штрафом? Но все оказалось хуже. Хорошо, глаз на двери заранее увидел незваных гостей и предупредил. Аня успела затолкать лисицу в ящик, а сверху поставила коробку, куда кидала всякий мусор. Полицейские лисицу не заметили, а ведь приходили они именно за ней. Вернее, им было известно, что кто-то распространяет солнечный свет.

Они осмотрели магазин, навели беспорядок на полках, засыпали вопросами: что знаете об арочном поэте? Что происходит тут ночью? Кто ваши соседи? Кто постоянные покупатели? Видели ли вы этот золотой свет? Разумеется, не видела. Но слышала об этом. Было бы крайне глупо и подозрительно отрицать то, что знают все. Что именно слышали? Да ничего, то же, что и все: появилась какая-то особая пыль, которая не входит в список разрешенных товаров. А у вас только разрешенные товары? Конечно, смотрите, что хотите и где хотите. Хорошо, что Аня напугана. Будь она смелее, то говорила бы с вызовом, чем и выдала бы себя. Но она говорит, как напуганный маленький человечек. Она не знает, в каких складках подпространства прячется домовой с незарегистрированным товаром, но надеется, что полицейские не догадаются. Как хорошо, что все думают, что домовых больше не осталось.