Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 48 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

Аня по опыту знает: одно неверное слово – и ты в лучшем случае окажешься без работы. Так что Аня только улыбается и слушает.

Вечером она закрывает кассу и – хлоп! Чуть не падает со стула: на прилавок вскакивает существо. Оно размером с пятилетнего ребенка, с густой гривой и большущими глазами. И без пяток.

Домовой! Вот, значит, кому принадлежит глаз на двери. Сердце у Ани екает. Домовой наверняка знает всю ее подноготную. Одно его слово Глебу – и Аня вылетит отсюда как пробка.

И все же Аня смотрит на существо с любопытством. Как только истончилась граница между мирами, и твари с изнанки мироздания хлынули в мир людей, домовые (как и русалки, банники, лешие) исчезли. В детстве бабушка тихо, так, чтобы не слышала вечно обо всем переживающая мама, рассказывала Ане: когда домовой умирает не своей смертью, он превращается в тень, из тени вырастает черная мара, и для домового нет участи страшнее, чем стать черной марой. А несколько лет назад правительство теней запретило иметь домовых или других потусторонних помощников.

– Значит, новенькая? – Существо неприятно улыбается. Аню пробивает дрожь: «Он все обо мне знает!».

Домовой медленно, по-кошачьи, сбрасывает со стойки стеклянную банку с леденцами «От тоски и печали». Банка со звоном разбивается, и лимонные сосульки разлетаются по залу.

– Что случилось? – Глеб уже проводил последнего клиента и заполнял документы, когда услышал звон.

Домовой исчез, и Аня не знает, было это взаправду или померещилось.

– Я уронила. Извините.

Глеб хмурится. Ане стыдно и горько. Стыдно за все сразу: за вранье, за неспособность постоять за себя, за то, что она теперь выглядит неуклюжей клушей. Стыдно за то, что мучается от боли, за то, что не унаследовала дара. Она – никто и ничто.

Аня собирает леденцы в мусорный пакет.

Глеба ей рекомендовали как хорошего целителя. Ничего не добившись ни лекарствами, ни гимнастикой, Аня хотела обратиться к целителю. Но хорошие мастера бесплатно не работают. Это только кажется, что работа плевая, но на деле целитель по крупицам отдает свою жизненную силу. Да и за помещение надо платить, и налоги.

И вот через знакомых Аня устраивается на работу к Глебу. Как удачно совпало, что предыдущий помощник решил отправиться в далекую экспедицию искать мировую гармонию!

Вот только как выпросить у Глеба помощи?

Иногда, когда нет покупателей и ливень особенно грохочет, Аня наблюдает за Глебом. Он лечит страшные колдовские болезни. Всякий творящий колдовство вынужден за то расплачиваться. У кого чудовищные язвы, и на теле живого места не остается, у кого такие боли, что хочется наложить на себя руки. Часто заходят полицейские полечиться от травм после рейдов. И тогда Аня тише воды ниже травы. Хотя со дня того скандала утекло много воды, она все боится, что ее узнают и вспомнят.

Иногда приходят чиновники на оздоровительные процедуры (все же сидячая работа очень вредна). Аня не знает политических взглядов Глеба, но в такие дни в лавке становится очень тихо. Лечит Глеб и профанов, часто состоятельных бизнесменов.

С работы Аня уходит уже в темноте и добирается домой минут за пять до комендантского часа.

Дома никто не ждет.

Тесная квартира в безликом профанном квартале, где Аня – единственный человек, знающий о жутких существах из пустоты, которые стерегут город. И как только профаны не замечают этих тварей? Даже сквозь сон Аня слышит шелест черных крыльев. Мары никогда не дремлют. Всю Анину жизнь город окутан смоговыми тучами; только иногда, нарочно, чтобы люди не умерли от тоски, тучи расходятся, и на город проливаются акварельные краски солнца. Аня дважды видела такое чудо. Первый раз – в день смерти ее прабабушки. Второй раз – когда по колдовскому радио сообщили о казни одного из лидеров оппозиции.