Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 50 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

– В подсобке, на ящиках.

– Ладно. Раз уж ты остаешься, сделай, пожалуйста, чаю.

В квартиру Глеба из кабинета ведет винтовая лестница, такая старая, что, возможно, знала времена, когда городом еще не владели тени. Впрочем, разве бывали такие времена? В квартире уныло и тоскливо, будто тут никто не живет. Нет ничего ужаснее возвращения в холодный дом, где тебя не ждут. Аня тяжело вздыхает. И за себя, и за Глеба.

Сверху, от соседей, доносятся звуки американского блокбастера. Аня улыбается. Владыка и правительство теней давно запретили все американские фильмы, а значит, наверху живет кто-то отчаянный.

Аня заваривает чай и с подносом спускается к Глебу. Тот подписывает пузырьки. Поднимает взгляд:

– Ты ведь не практикующая?

– Нет. Моя бабка была зрячей, но ни мама, ни я дара не унаследовали.

– Значит, ты – из бывших.

Ане не нравится это определение, из бывших. Так называют тех, в чьем роду перевелось колдовство. Бабушка умела заглянуть за пелену, в мир вечной метели, откуда приходят твари. Но настоящей знаменитостью в роду Ани была прабабушка – провидица. Обычно Аня скрывает это родство. Ведь, когда говоришь, что не унаследовала дара известной провидицы, все смотрят на тебя то ли брезгливо, то ли сочувственно. Аня ненавидит эти взгляды.

Глеб берет чай. Аня садится на свободный стул, к которому привалено несколько больших бумажных свертков.

– И как тебе работа в профанном магазине? Тяжело с чужими работать?

Аня молча кивает. Среди колдунов она – ущербная, несчастненькая. Среди профанов должна все время держать язык за зубами, притворяться, будто она такая же ничего не знающая. И в этом разделенном мире Ане совершено не с кем поделиться одиночеством.

– А это? – Глеб достает старый журнал. Аня вздрагивает. Значит, домовой все-таки любезно заложил ее. Наверное, завтра Глеб даст ей расчет и попросит больше не приходить.

Журнал. В то время Аня была популярной моделью. Утром – съемка, вечером – закрытые вечеринки, одна из которых закончилась грязным скандалом. И – прощай, модельное агентство. Аня, еще не зная, сколько ей предстоит скитаний, тогда не особо огорчилась.

В глубине души она ненавидела свою работу.

Первое время после падения, когда она уже торговала, ее узнавали и приставали с глупыми и обидными вопросами: как такая, как ты, оказалась на рынке? И каково быть среди элиты? Чего ушла?

Иногда Аня доходила до отчаяния.

Фото на обложке. Какой же идеальной она была! Привкус горечи на губах. Смотря в зеркало, она всегда видит усталую женщину с ранней сединой.

– Да, было дело.

– И что ушла? Поди, деньги хорошие делала, – простодушно говорит Глеб. Неужели не выгонит?

Аня пожимает плечами.

– Даже на все деньги мира не купить счастья.

Глеб не отвечает. Что-то в Аниных словах глубоко задевает его. Он молча пьет чай. Какой же у него усталый взгляд. Взгляд человека, чьи дни однообразны и длинны. На мгновение Ане хочется прикоснуться к нему, взять его грубую руку со вздутыми венами.

– Знаешь, мне сегодня нужно кое-где быть, – тихо произносит он.

– Как же комендантский час?

– Это не проблема.

Он ведет ее тропами, о которых она не знает. Подхваченные добрым ветром, они проносятся через город и оказываются на дорожке в парке.

Вечные тучи расступаются. В небе висит золотая акварель луны. Она так близко, что к ней можно прикоснуться. Аня протягивает руку, и луна тянется в ответ. По парку разливается золотой поток, и бледная ночь вспыхивает красками.