Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 37 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

Таяна присаживается на камень рядом, обнимает за плечи. Становится легче – на самую капельку.

– Утопила бы, – низко гудит Старшая.

Злость разрастается в груди, набухает в горле комком.

– Да если бы он хоть раз, – шиплю я, – подошел к реке!

– А в баню нас банник не пускает! – тут же подхватывает Уйка.

Она-то знает, это с ней я месяцами у бережка сидела, все ждала, когда же Ратко ошибется, сделает к воде лишний шаг. Да что ему этот шаг делать: Ратко-то не из нашей деревни и не из соседней, а из той, дальней, до которой река не доходит. Пробрались бы к ним в колодец, да у того на срубе обережные знаки меня старше.

Не сумею, подумала я тогда, нечего ему делать около реки после моей смерти-то.

Оказалось, есть чего.

– После свадьбы ему придется подойти, – хихикает кто-то.

На нее шикают. Каким бы дурным человеком ни был хозяин мельницы, а одного ему нельзя делать: зла русалкам чинить. Если Ратко войдет в право владения, добра от этого не жди – мука, может, и выйдет белой да чистой, только бела она будет как косточки, а чиста – как омытый покойничек.

– Может, рассказать хозяйке? – тихо спрашивает Таяна и тут же под изумленными взглядами вскидывает руки: – Погодите судить! Из нас лишь Милена не может сказать, что случилось, а любая из нас…

– Ой, девки! – перебивает ее Старшая. – Волос длинный, да ум короткий! Неужто вы решили, что первые об этом догадались?

– И что?.. – спрашивают ее несмело.

Старшая улыбается во весь рот – зубы ее остры, как у нас, но в отличие от наших идут двойным рядом и внутрь загнуты, точно у щуки, – и проводит когтем себе по горлу. Вот, показывает, что с вами случится, умницы-разумницы. Не для того древние законы установлены, чтобы их каждая русалка нашла как переплыть.

Тишина, рожденная этим жестом, держится недолго. Подружки говорят все разом, предлагая варианты и тут же их отметая. Некоторые уже начинают по этому поводу ссориться, но под тяжелым взглядом Старшой не решаются вцепиться друг другу в волосы.

Чье-то предложение попросить помощи у Болотной Царицы я отвергаю безжалостно. Госпожа к нам благоволит – может, и избавит сестрицу от неугодного мне жениха, но кто поручится, что взамен не подберет кого из своего царства? Змеи-то да соколы всегда были охочи до человеческих девиц.

– Подмени ее в день свадьбы, – наконец заявляет Уйка, и все замолкают, переводят на нее глаза. Каждая русалка мечтает, чтобы живой на ней женился. Живого духа глотнуть, из-под власти Болотной Царицы вырваться никто не откажется.

Я задумываюсь.

Мысль хороша: с сестрицей мы всегда были как две капли воды, батюшка – и тот не мог различить. Оттого, думаю я зло, Ратко и ошибся, не угадал, кто из нас старшая, кто младшая, кому в приданое мельница отойдет, а кому входить в дом мужа, кланяться свекровушке да знать уголок свой. Весело ли ему было тогда на мосту узнать, что я невестой буду хоть и не бедной, а все же беднее сестрицы?

Мне, правда, мертвой, теперь на одну весну меньше – да сестрица моя все еще тонкозвонка да стройна, что березонька. В платье ярком, свадебном, с глазами, угольками подведенными, кожей, мукой белёной, кто нас различит?

– Не можно, – качаю головой. Взгляды русалок, словно водомерки, перебегают на меня. Приходится пояснить: – С Русалий уже три луны минуло, до Задушек еще почти столько же, а свадьбу отгуляют до Сварогова дня. Не выйти мне на бережок, не отойти от реки.