Книга Рассказы 15. Homo, страница 15 – Андрей Лобов, Наит Мерилион, Анна Грин, и др.

Ульман толкает меня в бок, всем видом показывая: хватит, мол, пререкаться.

– Ладно, – комбат снова переходит на командный тон. – Приказы вам выданы. Свободны!

Мы направляемся к выходу, а он погружается в свои экраны с отчетами и картами. Краем глаза успеваю заметить среди них обзоры по недвижимости и озеленению приватных участков.

Наша колонна выходит в пустыню на закате, когда жара спадает. Хотя колонна – это громко сказано: два тяжелых бронетранспортера месят колесами горячий песок, волоча за собой платформы с контейнерами. Ульман со своим отделением – в голове, я замыкаю.

Кесслер-1 медленно прячется за горизонт, окрашивая барханы в кровавые тона. Через час опускается тьма. Мы движемся по приборам, погасив огни на машинах. Еще часов через пять транспортер Ульмана замирает.

Когда я подхожу, тот озабоченно разглядывает карту.

– Черт бы побрал эти магнитные аномалии! Компас вообще свихнулся. Я какое-то время шел по спутниковому сигналу, но потом и он пропал.

Я киваю. Да, богатая металлами планета щедра на сюрпризы. Недаром колонисты так облизываются на здешние месторождения. Кроме подземных аномалий в ионосфере часто бушуют магнитные бури, подпитываемые вспышками сразу двух светил. Порой они намертво вырубают всю радиосвязь.

– Мы что, заблудились?

– Ну гироскопы направление держат вроде… – не очень уверенно отвечает Ульман. – А когда взойдет Кесслер, поищем другие ориентиры.

Я поднимаю голову. Ночное небо с незнакомыми созвездиями мало что говорит о направлениях. Какие еще ориентиры можно найти на гладкой, как стол, песчаной равнине? Справа за горизонтом вспыхивают разрывы – где-то зачищают еще один мятежный улей.

– Хорошо кваггам! – вздыхает сержант. – Я слышал, у этих тварей в клюве что-то вроде магнитного органа, чтобы ориентироваться во всех этих аномалиях. Потому они и чуют металл с такого расстояния и знают заранее, кто к ним идет с оружием, а кто без.

Еще шесть часов мы ползем наугад по пустыне, пока небо на востоке не начинает сереть. Я полной грудью вдыхаю остывший за долгую ночь воздух и делаю большой глоток из фляги. Если ничего не напутали, на рассвете улей покажется на горизонте.

И в этот момент тишину разбивает взрыв. Фонтан песка вырастает рядом с первым транспортером и опрокидывает его. В небе кувыркается вырванное с мясом колесо.

Я торможу свою машину и бросаюсь вперед. Бронетранспортер лежит с развороченным днищем, похоже искать живых внутри – дохлый номер. Ульмана, сидевшего в люке, отбросило на несколько метров.

Сзади раздается еще один взрыв. Солдата из моего отделения, бежавшего в нескольких метрах от меня, разрывает на куски. Другой солдат отпрыгивает в сторону, но через несколько шагов его постигает та же участь. Я замираю на месте от жуткой догадки – мы посреди минного поля!

Из приоткрытого люка на меня смотрят перепуганные глаза механика-водителя. Он пытается сдать назад, чтобы скорее выйти из опасной зоны, но ему мешает прицеп с контейнерами, и колеса все дальше уходят в сторону от пройденной колеи. Я не успеваю остановить его, как бронетранспортер вместе с остатками моего отделения с грохотом исчезает в фонтане песка и фейерверке взорвавшегося боекомплекта. Лишь я продолжаю стоять в облаке гари и песчаного крошева.

Пыль постепенно оседает. В предрассветных сумерках я вижу, что Ульман еще шевелится. Осторожно приближаюсь и осматриваю его раны – правую ступню срезало начисто чуть повыше щиколотки. Еще минут десять уходят на то, чтобы наложить жгут и вколоть анестетик.