Книга Рассказы 15. Homo, страница 14 – Андрей Лобов, Наит Мерилион, Анна Грин, и др.

– Пойдем, пойдем! Ты же обещал!

– Ну ладно, – вздыхаю я. – Только маме ни слова, хорошо? Пусть это будет наша с тобой военная тайна.

– Слушаюсь, командир!

Маринка прикладывает руку к панамке, и мы начинаем взбираться по склону. Из-за горы все ярче пробиваются красноватые лучи.

Раскаленное светило немилосердно жарит бетон на плацу. Хорошо еще, в небе только красноватый Кесслер-1; когда взойдет белый Кесслер-2, без солнцезащитной маски лучше и носа из казармы не высовывать.

Жаркие лучи распекают два десятка железных контейнеров на посадочной площадке. Грузовые жестянки, прозванные у солдат консервами, сторожат несколько часовых.

– Что там у вас? – я обращаюсь к рядовому, что скучает в тени контейнера, и как бы невзначай протираю новенькие лычки капрала.

– Пленные тараканы на депортацию, – лениво отвечает он. – Транспорт еще утром должен был забрать. И где его черти носят? А то эти на жаре дохнут как мухи. Уже четвертого выносим.

Рядовой кивает на двух товарищей, которые выволакивают из контейнера безжизненное тело.

Я заглядываю внутрь. Весь контейнер забит кваггами. Они лежат вповалку на железном полу – раненые, обессилевшие от жажды и голода, в основном самки и подростки. Клешни у многих раздавлены или разбиты кувалдой – чтобы больше не смогли держать оружие.

– Слушай, может, из пожарного рукава по крышам плеснуть? – говорю я рядовому. – Железяки бы не так грелись.

– Делать мне нечего! Может, им еще колы со льдом? – Он сплевывает на горячий бетон. – На базе и так воды в обрез.

– А куда их везут?

– На астероиды.

Я понимающе киваю и направляюсь к зданию штаба, где уже топчется Ульман.

– Ну где ты телишься? Старший уже рвет и мечет! – торопит он меня в кабинет комбата.

Внутри обволакивает приятная прохлада кондиционированного воздуха. Густые жалюзи приглушают свет в окне, под которым зеленеет в кадке привезенная с Земли пальма.

– Вольно! – отмахивается комбат от нашего приветствия. – У меня для вас срочное задание. В целях минимизации рисков для будущей колонии штаб приказал выселить всех кваггов в радиусе тысячи километров. Обычно этим отряд Ермака занимается, но дел сейчас невпроворот, а времени в обрез, так что бросаем в поле всех, кто в наличии.

Капитан Ермак с позывным «Сорокопут» считался на базе живой легендой. Самую тяжелую и грязную работу он и его отряд выполняли безотказно, со рвением, за что и получили прозвище «миссионеры».

Командир выводит карту на большой экран и продолжает.

– Ваша задача – гуманизировать улей Квар. Это примерно пятьсот километров на запад. Могу вам выделить только по отделению на каждого.

Мы с Ульманом переглядываемся.

– Два отделения на целый улей?

– Ну что вы как дети малые? Не договоритесь миром – вызываете поддержку с воздуха, а дальше – как обычно!

Я вспоминаю раскаленные контейнеры на плацу.

– И что, этих тоже на астероиды? Квагги не пойдут по-хорошему, они приросли к своей земле, а в новой среде половина за год передохнет. Ясно, почему они сопротивляются.

Комбат поднимает на меня усталые глаза.

– Ну пойми, нельзя их здесь оставлять. Война уже сколько лет тянется? И сколько еще будет идти? – говорит он спокойно, по-отечески. – Квагары злопамятные, они не простят и не забудут. А к нам скоро прибывает новая партия мирных переселенцев, женщины, дети. Им что, постоянно оглядываться по ночам, как бы кто не схватил клешней за горло? Сам ведь тоже когда-нибудь отслужишь, осядешь в тихом месте. Тебе здесь еще своих детей и внуков растить!