Книга Рассказы 12. Разлетаясь в пыль, страница 41 – Олег Савощик, Екатерина Годвер, Евгения Кинер, и др.

Он, Костан Кроу, был гражданином класса 5-А и не имел права на паллиативную медицину.

Он не завещал тело Институту Вирусологии и не имел права на неприятную, но долгую естественную смерть.

Его должны были подвергнуть эвтаназии. В самое ближайшее время.

– Сэр Кроу, вам известны ваши права? – бесстрастно спросил робот.

– Я желаю воспользоваться правом на отсрочку, – с трудом ворочая онемевшим языком, произнес Костан.

– Я должен уведомить вас, что…

– Я коп, чертова железка, и знаю законы! – перебил Костан. – Не трать мое время на болтовню.

– Подпишите требование на отсрочку и согласие на изъятие амнестического модуля. – Робот пододвинул к нему чрез стол пережиток прошлого – два заполненных мелким шрифтом бумажных листа. – И я провожу вас к специалисту.

⁂

Костан расписался, не вчитываясь: буквы расплывались перед глазами. Робот провел его в кабинет с картинами на стенах и мягким, обхватывающим тело диваном. Было тепло, электронный термометр показывал 23 ℃, но Костан чувствовал, что его по-прежнему трясет. Дело не в кондиционере – вирус, проклятый вирус!

Здесь за столом сидел живой человек, штатный психотерапевт или кто-то вроде.

«Надо было слушать мать», – с ненавистью подумал Костан, глядя на его округлое, с жирком на щеках лицо. Надо было стать врачом, хотя бы вот таким недодоктором – тогда он имел бы прививку. Хотя бы ученым или писателем: тогда бы его лечили, оттягивали конец, давая продолжить важную для общества работу. Надо было хотя бы жениться: семейным при вирусе Миловича-Дакса давалось пять дней отсрочки. Но маленький Костан Кроу не хотел быть врачом, ученым или писателем. Он не блистал в учебе, но хорошо успевал в спорте и хотел быть крутым и полезным обществу – поэтому пошел в полицию.

Работа ему нравилась. Еще месяц назад он был отличником службы, выбивал в тире десять из десяти, но в начале недели головная боль, озноб и промахи заставили его выйти на больничный. Теперь, когда вирус все быстрее разрушал мионевральные синапсы, делал его неспособным точно стрелять и быстро бегать, закон давал лейтенанту Кроу, как бессемейному гражданину 5-А, не более суток отсрочки перед обязательной эвтаназией – естественная смерть в случае вируса Миловича-Дакса противоречила принципам гуманизма. Пользоваться отсрочкой не рекомендовалось, но и не возбранялось, так как вирус на ранних стадиях передавался только через кровь. Больному даже полагалась минимальная медпомощь: одна доза противовирусного препарата, три ампулы общего обезболивающего, упаковка легких стимуляторов и снотворное… В законе о целесообразности медицинской помощи было место милосердию и толике уважения к свободе человеческой личности и религиозным нормам.

Костан молчал, психотерапевт тоже молчал, глядя на него пустыми глазами. Такими же, как у андроида. «Доктор Джук Кимбли» – было написано на бейдже, небрежно прицепленном к белому халату. Штатный психотерапевт городского Дома Скорби, или попросту Усыпалки.

– Мать вашу, док, разве вы не должны мне что-нибудь сказать? – через минуту взорвался Костан. – Утешить, показать кино про то, какое благо – последний укол и какие бы муки ждали меня, если бы не наше гуманное общество…

– Если хотите. – Доктор Кимбли вальяжным жестом потянулся к кнопке, чтобы включить монитор.