Книга Рассказы 11. Изнанка сущего, страница 52 – Иван Русских, Иван Кротов, Дарья Странник, и др.

Сохранить свое видение в тайне непросто. В крае двадцать свечек – не расстояние. Где-нибудь в Золотой гавани такую малость и не замечают. Но для прядильщицы она представляла опасный рубеж. Пунька отчаянно старалась не выдать себя и, похоже, преуспела: ее считали безобидной простушкой. С самого начала мятежная душа стала откладывать у себя в келье по нескольку собранных прядей – совсем немного, так, чтобы никто не заметил. Каждый период отдыха она вплетала новый кусочек в свое тайное изделие. За пройденное расстояние из этих лоскутов Пунька смогла худо-бедно сплести просторную накидку. Качество было не ахти, но выбирать не приходилось: кто показывал ей, как надо правильно плести невидимую ткань? Такие знания являлись тайной ордена, и только немногие прядильщицы и адепты становились ткачами. Очень немногие. Пунька не обольщалась на свой счет.

⁂

Ей удалось выбрать для бегства идеальное расстояние: почти все рыцари отбыли в другой оплот на великое собрание. Замок опустел, и охраны осталось вдвое меньше обычного. В разгар рабочих миль прядильщица снялась с цепи, повесив вместо себя небольшой морок, накинула плащ и покинула тюрьму. Тренируясь, беглянка уже присмотрела дорогу и теперь уверенно двинулась в сторону кухни. Там она торопливо собрала мешок с едой и вышла во двор. От уличного воздуха перехватило дыхание, но женщина взяла себя в руки. Следовало поспешить, и Пунька направилась в конюшню, избегая людей и света.

Еще когда они пробирались сюда, Пунька подружилась с жаберцом по кличке Мур. И даже потом, прислуживая хамоватым рыцарям, не забывала навещать дружка, подкармливая чем-нибудь вкусненьким да изливая нехитрые женские жалобы. Доброе животное привязалось к ней. И хотя за пространство прядения женщина нечасто бывала у Мура, он узнал ее и доверчиво потянулся губастой мордой, когда беглянка откинула капюшон и дрожащим голосом позвала его. На глаза без спроса навернулись слезы. Пока жаберец довольно хрупал принесенным с кухни печеньем, она пристраивала на нем накидку, не забывая говорить разные ласковые слова.

Беглецы спокойно прошли весь оплот. Как и положено – все работали. Даже ворота оставались приоткрыты, ожидая возвращения пастухов и рыцарей. Стража дремала, переваривая обед. Но край на то и край, чтобы в самом идеальном плане обнаружился изъян: слабо сплетенная накидка разошлась на самом неподходящем метре, и сквозь прореху стала видна средняя нога жаберца. И нашелся один недобрый малый, который вместо того, чтобы дремать со всеми, угрюмо пялился в створку ворот. Вид самостоятельно шествующей жаберцевой ноги так смутил молодого послушника, что он завопил дурным голосом. Вскочив в седло, Пунька помчалась вниз по мосту – от неожиданности ей удалось проскочить и внешнюю охрану: обычно враги пытались попасть в оплот извне. Ее обстреляли, но не смогли попасть.

И вот она вырвалась из замка, но на заставы полетели сообщения-птицы… Следующие несколько квадрантов ушли на лихорадочное лавирование между отрядами загонщиков и бегство вдоль края, Пунька только чудом смогла оторваться. Опытные охотники легко обходили ее простенькие ловушки. Она почти не отдыхала и очень устала. С помощью сплетенных из пустоты бахил преодолела по отмели Молочную реку. Про тень, которую мог разъесть туман, даже не вспомнила.