Книга Рассказы 11. Изнанка сущего, страница 51 – Иван Русских, Иван Кротов, Дарья Странник, и др.

Остаточный пар, по сути, являлся вырожденной материей самого края, последним «прости», отправленным в никуда. Но в ордене этого не знали. Зато хорошо научились использовать его в своих нуждах. Словно зверек, пережевывающий собственные фекалии, орден сощипывал пух, растущий на боку небытия. Женщины, имеющие способности, учились вытягивать вымороченные нити обратно, наматывая на серебристое веретено. Опытные ткачи могли соткать их них разные вещи – от плащей-невидимок до плазменных гранат для ружей.

Первый рабочий отрезок прошел неимоверно тяжело, но постепенно Пунька втянулась. У каждой прядильщицы имелась отдельная келья. В кельях стояли металлические печки, и для них не жалели дров, высушенных костей и черных камней, но прядильщицы все равно мерзли. Они редко покидали жилища – только по самым большим праздникам. Лига за лигой работницы висели, подвешенные цепью над пустотой, и тянули, тянули из нее пряди, закручивая на магическое веретено. Пряли только женщины, хотя Пунька заметила, что далеко не все из них оказались людьми. Разговаривать запретили. Многие, надеясь пробиться в ткачихи, трудились как можно лучше, работая на износ. Новенькая держалась середины. Чтобы не сойти с ума, Пунька повторяла про себя слышанные в детстве или виденные по тарелке истории. Теперь она знала, как дорого обходятся плазменные заряды, которыми так легко разбрасывались рыцари. Мили, квадранты и свечи сплетались в серое полотно.

С тех пор как она стала прясть, судьба свела Пуньку с Балтом только однажды – на похоронах. Судьба не пощадила беспокойного рыцаря – в ту свечку, когда короста хаоса снизошла на Пуньку, его раздавила бронированная гусеница. Шепотом говорили, что чудовище заживо пережевало Балта – даже целых костей не нашли. Жестокая смерть. Хоронили героя с большим почетом и на торжественное сожжение собрали всех.

– Плоть от плоти Края, рыцарь дошел до своей черты, до самого края, – бормотал монах-спекулятор. – Да соединится наш брат с вечной пустотой: мы будем ждать его возвращения.

«Вот уж нет!» – подумала Пунька. Она смотрела, как горят останки предавшего ее человека, и не ощущала ничего. Все ее чувства тоже сгорели. Остались только работа да неодолимая жажда свободы.

Сколь незаметно ни таяли в оплоте свечки, но и они прогорали. Замок дважды переезжал, отодвигаясь от приближающегося края, а она все пряла и пряла. Раньше Пунька и не догадывалась, что огромное здание способно на перемещение, словно телега. Но в общем, ее переезд не сильно тронул. Где-то раз в полсвечки работниц осматривал доктор – искал коросты. Внимательно разглядывал руки, лицо, шею. Остальное смотрел редко. Ублажая рыцарей, Пунька слышала разговоры о том, что пустота селится на человеке, попадая в ранки. Рыцари специально царапали себе щеку или шею. Почти десять свечек Пунька царапала кожу в подмышках, пытаясь подсадить семя. Наконец это случилось: красное пятнышко оказалось совсем маленьким и незаметным – то что надо.

С самого начала Пунька знала и верила, что сумеет сбежать. Женщина не хотела отдавать жизнь на служение жестокому ордену. Когда начали происходить изменения, не стала противиться, а приняла происшедшее как должное. Училась черпать силу, а не отдавать. Пропускать холод через себя. Пунька помнила слова наставницы и считала, что должна покинуть орден раньше, чем достигнет опасного рубежа. Рано открывшееся «теневое зрение» помогло увидеть привычный мир по-новому. Шаг за шагом стало понятно, как легко можно избавляться от оков и засовов. Сначала она выучилась освобождаться от цепи, потом – после нескольких неудач – научилась плести покровы. Научилась обходить опасные узлы.