Онлайн книга «Рассказы 11. Изнанка сущего»
|
Толчок. «Убей…» Майя заплакала. От страха. От жалости. Оттого, что поняла, каким будет ее конец. – Что же ты… Ну что же ты? – шептала женщина, приближаясь к нагромождению костей. – Хоть бы нож взяла… или косу. Тебя же так только замучаем. Нечто не ответило. Может, не поняло чужих слов, может устало, может обезумело от многолетних боли и страданий. Майя и сама не смогла бы сказать, подчинялась ли Зову, внутренней потребности помочь страдающему или тому и другому. Со сдавленным стоном отвращения, Майя попыталась обойти разлагающиеся останки. Вонь стала невыносимой, и женщина старалась вдыхать как можно реже. Сначала под босыми ногами хрустели косточки птиц и мелких животных, потом ступни начали погрязать в липкой теплой жиже, которая доходила вблизи трещины почти до колен. Кожу болезненно пощипывало. Наконец Майя добралась до места, откуда в глубине огромной раны можно было разглядеть что-то пульсирующее. Толчок. «Убей. Убей. Убей.» Забыв гадливость, Майя вытянула из груды одну обломанную кость, с надеждой рассмотрела острый конец. Только не думать, кому она могла принадлежать. Толчок. Непонятный, сложный посыл. Просьба, похвала, благодарность, обещание… – Если мне удастся убить тебя, Зов прекратится навсегда, – перевела для себя Майя. Это, наверное, хорошо, во всяком случае где-то в середине груди появилось теплое чувство правильности. Потому что: Вася, Даша, Борис. Толчок. Отбросив все прежнее, ненужное, Майя протиснулась боком в глубокую рану, занесла руку с костью и рубанула наугад. Плоть вокруг нее содрогнулась, толчки обрушились с такой силой, что женщина чуть не потеряла сознание. «Больно! Больно! Больно!» Майя повторила движение. Снова и снова. Задыхаясь от невыносимой вони, с горящей от чужеродной слизи кожей, содрагаясь под градом толчков. Когда из раны хлынул смертоносный поток коричневой жижи, Майя была настолько истощена, что даже не подумала спасаться. Кажется, нечто тоже умирало. Толчки становились слабее и реже, говоря то ли о близкой кончине, то ли об очередном забытье длиной в несколько лет. Перед глазами уже танцевали черные круги, Майя в последний раз подумала о родных и прокляла нечто и Зов. Но короткая вспыхнувшая ненависть умерла вместе с последним толчком извне. Пронзительная тоска. «У тебя тоже есть… кто-то… Где-то…» И, не способная вынести столько боли – физической и душевной, своей и чужой, Майя последним усилием сосредоточилась на словах старой колыбельной. В первый и последний раз в жизни Майя пела ее самой себе. Иван Кротов Невеста края Пунька вздохнула, с сомнением глядя на букетик. Понравится ли он жениху, не посмеется ли Янусь над девушкой? Ей самой разноцветные мерцающие искорки казались прекрасными. Но кто знает, как считают в большом городе? Собирать эфемерные цветы непросто: нужно успеть отсечь проволочный стебель до того, как огонек перескочит на другой. Наконец решила, что хватит: она уже не меньше полмили лазила вдоль реки, выбирая самые красивые соцветья. Пунька глянула вниз – белесое марево клубилось, двигаясь к далекому краю. Молочная река текла по диагональному времени, из будущего в прошлое. Берега, сложенные из окаменелых костей и раковин, уступами спускались к потоку. Туманная дымка завораживала: казалось, в ней можно увидеть всю жизнь. Вот только не понять, где правда, а где вымысел. Если упорно всматриваться, можно увидеть сонмы людей, бредущих к своему концу. Но существуют ли они на самом деле? Взрослые поселяне ловят в тумане судьбу – некоторые неплохо наживаются уловом. Дети приходят высматривать королевичей, которых встретят на своем пути. Но здесь и сейчас у реки не оказалось ни души. Пунька села на любимую косточку так, чтобы не затенить поток – все знают, что на дне водятся твари, способные откусить твою тень. |