Книга Рассказы 6. Ключ к человечности, страница 31 – Кирилл Ивонин, Андрей Волковский, Сергей Петров, и др.

Восемь дней назад он парил над несущейся под ним Землей, держа в руках фотоаппарат. Он ждал. Еще несколько минут, и Токио будет прямо под ним. Он обещал своим друзьям фотографию с орбиты. Легкая улыбка, далекие голоса друзей, которых в последний раз он видел на присланном к его Дню Рождения видео и… и медленно растущее на месте Токио облако в виде огромного гриба. Все, что он смог тогда сделать – позвать Андрея, который работал в соседнем модуле.

Следующие пять часов стали самыми страшными за всю его жизнь. За три оборота станции вокруг Земли экипаж стал свидетелем ужасной ядерной войны, уничтожившей цивилизацию на Земле. Китай, США, Япония, Россия – страшные ядерные грибы вырастали по всей планете. За эти пять часов они едва обменялись несколькими словами друг с другом – каждый переживал трагедию наедине с самим собой.

Спустя час после первых взрывов до побережья добрались цунами, поднятые подводными зарядами. Одна или две волны прошли японские острова насквозь. Это все, что помнил Катсуне. Остальное – список городов, разрушения, ночные наблюдения, которые пытались вести Павел, Андрей и Кэтрин с целью поиска переживших войну – было ему неинтересно. Все, кого он любил и к кому был привязан, навсегда остались в Токио.

Оттолкнувшись от стен, он полетел дальше, гоня воспоминания прочь. Подальше отсюда, убеждая себя, что ничего не вернуть и ничего не исправить. Он двигался по пустым коридорам станции, отгоняя призраков бывших ее обитателей. Сквозь воспоминания и навязчивые образы из прошлого, прикидывающиеся дежавю, заставляющие ждать, что вот из-за угла выплывет капитан, улыбнется, как обычно, своей открытой улыбкой и поплывет дальше.

Еще немного, и он останавливается возле массивного белого люка с рычагом запирающей ручки в центре. Недолго смотрит в крошечный иллюминатор на царящую за ним темноту, затем ставшим за последние три дня привычным жестом поворачивает ручку, открывает дверь и через специально сконструированный стыковочный переходник попадает внутрь модуля.

– Свет, – произносит он по-китайски, и световые панели, смонтированные в стенах, начинают мягко светиться, постепенно набирая яркость.

Он осматривает небольшое помещение, в котором оказался. Стыковочный узел. Слева – люк, ведущий на склад и к расположенной за ним силовой установке, справа – жилой отсек и комната управления. Он проплывает мимо двух пустых капсул для сна и попадает в просторный, ярко освещенный главный отсек. Такие же, как на МКС, мониторы, провода, датчики и управляющие панели. Если не смотреть на иероглифы подписей, то разницу можно не заметить.

Китайский межпланетный модуль. Катсуне активировал его три дня назад и прекрасно помнил ту мелкую дрожь, с которой разворачивались солнечные батареи модуля, как постепенно одна за другой активировались его системы диагностики, как оживали экраны мониторов, выводя информацию о первых проверках работы систем.

Мягко оттолкнувшись, он пересекает все помещение и оказывается у противоположной стены. Большой монитор, заполненный показателями жизненного цикла местного искусственного интеллекта, бегущие по экрану цифры и графики, трехмерные диаграммы и пояснения. Катсуне знает, что ядро искусственного интеллекта – сверхбыстрый процессор, позволяющий функционировать сложной самообучающейся программе – находится снаружи. Тот самый странный блок в носовой части корабля, который он обнаружил при первом осмотре модуля. Небольшой куб со значком лазерной опасности на боку, который тогда не привлек внимание Андрея, Стива и Кэтрин, больше интересовавшихся двигателем.