Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 85 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Я не знал, как поступить с находкой. Что-то подсказывало, что тайна содержащаяся там важна, её не следует раскрывать кому-попало. Даже с Тамарой я не поделился.

Около месяца меня донимали мысли о содержании текста. Может это любовное послание? Или инструкция по пользованию машинкой? А может какой-то секрет портняжного мастерства? Иной раз я просыпался в холодном поту: мне казалось, что тайна раскрыта, но окончательно придя в себя, я обнаруживал насколько ничтожны и глупы мои догадки.

Наконец я вспомнил, что в соседней многоэтажке живёт археолог Лев Борисович Лейпунский и решил показать находку ему. Наше с Лейпунским знакомство исчерпывалось двумя встречами: первый раз он приносил мне на ремонт часы, второй раз – забирал их. Он несколько удивился моему визиту, но как только увидел пожелтевший лист, забыл обо всём. Спустя несколько минут Лейпунский подтвердил: текст с одной стороны действительно немецкий.

– Сложно сказать, что именно, – проговорил он, обтирая платком лоб. – Вначале какая-то белиберда… А дальше… Местами всё стёрто, сами видите. Можно, наверное, по контексту догадаться. Кроме тех слов, что на сгибе – их совсем не понять.

Он перевернул лист. Поправил очки, сползшие на кончик носа.

– А тут, насколько могу судить, древнееврейский. Возможно – финикийский. Вы можете оставить это на несколько дней? Потребуется время, чтобы разобраться.

Мы обменялись телефонами. Я дал ему номер мастерской, он – свой домашний. Лейпунский разбирался больше недели. Я уже потерял терпение и собирался первым идти на контакт, когда телефон в мастерской зазвонил.

– Приходите в восемь, – сказал Лейпунский в трубку, и тут же зазвучали гудки.

Он подготовился к моему визиту. В его кабинете на откидной доске секретера стоял благоухающий кофейник, стаканы в латунных подстаканниках и свежая выпечка на блюде.

– Не выношу важные разговоры на голодный желудок, – сказал Лейпунский.

– А я не ем, когда волнуюсь, – признался я.

Мы всё-таки выпили кофе и съели по булочке.

– Почему у вас трость? – поинтересовался он. – Ранение?

– Я не воевал. Нога увечная с рождения.

– Прекрасно… – почему-то сказал он и отставил на полку стаканы с кофейником. Освободившееся место занял найденный мною лист.

– То, что вы отыскали… неожиданно, – проговорил Лейпунский. – Судя по всему, на древнееврейском написано какое-то заклинание. А с другой стороны – его перевод на немецком. И некоторые комментарии.

– О чём это заклинание?

– Не представляю. Там только звуки, определённого смысла они не имеют. Можно принять за тарабарщину, но… Знаете ли, в древнееврейском алфавите каждой букве кроме звука, предписано число, а также мистические значение. Немецкий текст – точнее, первая его часть, – воспроизводит звуки этого заклинания. А дальше, как я уже сказал, – комментарии.

– Какие именно?

Лейпунский достал из стола блокнот и всмотрелся в собственные каракули.

– Там написано, что заклинание необходимо читать в полдень того дня, когда установленное вертикально яйцо не падает. Считается, что это день весеннего равноденствия. Что-то об этом есть в древних китайских текстах. Видимо и евреи в такое верили.

– Разве это возможно? – удивился я.

Лейпунский пожал плечами.

– Никогда не проверял. Почему бы и нет? Попробуйте. Двадцатое марта уже скоро.