Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
Ярен покачал головой: – У нее будет другая жизнь, отче. Но жизнь. Небеса жестоки, земля сурова… Все милосердие – в нас. Здесь. – Он стукнул себя кулаком по груди. – Ты дитя пожалел, и чаруски пожалели… Лишь его никто не пожалел. – Ярен заставил себя взглянуть на мертвого колдуна. – Как и он – никого… Ты ведь ученый человек, отец Даниил. Скажи, есть в твоих книгах ответ – для чего мы живем? – Так угодно Владыке, – сказал священник. – А помыслы его смертным неведомы. – Вели сыну, чтоб помалкивал. – Ярен указал на колонну, за которой прятался Глеб. – И подтверди на людях, что Старший один в болота пошел, во искупление грехов нечестивого своего подручного. Остальное я сам придумаю. – Храни тебя Владыка, – прошептал священник. Ярен примерился и отсек колдуну голову. Все в отряде недолюбливали или открыто ненавидели набакла, и потому готовы были поверить в любую ложь: хоть в его сговор с чарусками, хоть в наложенное на Олега и Богдана проклятие… Поверить или хотя бы сделать вид. Вернуться в Изор и предстать перед Всеволодом, который не был бессмысленно жесток. Лишь кому-то одному предстояло ответить за все. Ярен потянулся за брошенной Старшим монетой, но, передумав, оставил ее на месте. С окровавленной саблей в одной руке и отсеченной головой в другой он прошел через темный церковный зал – мимо образов, мимо мертвых товарищей и строгой матери, склонившейся над младенцем, – и вышел на крыльцо к «ястребам» и гребневцам. – Слушайте меня! – Ярен высоко поднял голову Сабура и встряхнул. Кто-то вскрикнул; все разом обернулись к церкви. – Слушайте меня и примите покаяние мое. По глупости нашей мы были обмануты… Из церкви вышел отец Даниил и встал сзади. Ярен говорил; накрапывал дождь, смывая с его рук кровь и господню воду. * * * Николай бежал. Нагрудник и оружие он бросил у реки. Девчонка больше не хныкала, жалась к нему, как звереныш, до крови впившись ногтями в плечо через рубаху. Лес поглотил их двоих, точно трясина брошенный камень. Под ногами хлюпало… Гребнево осталось далеко за спиной. Река разделилась на множество ручьев, петлявших по лесу. – Пришли. – Николай усадил девочку на поросший мхом пенек около торфяного озерца. Раздевшись до пояса, укутал в свою рубаху. – Как тебя звать? – Каська, – пискнула девчонка, когда он уже отчаялся дождаться ответа. – А я уж думал, ты говорить не умеешь. – Он через силу улыбнулся. – Скажи, Каська, скоро ли твои подруги-лягушки к нам придут? Девочка кивнула: – Скоро. Николай вскочил, озираясь. Но никого не увидел рядом – только мелькнули в ветвях черные перья. Вороны – не вороны, птицы – не птицы… – Наблюдает Навь. Слушает, – прошептала девочка. – А ты… Ты плохой человек? – Плохой. – Николай сел на землю. – Людей не уберег, отцу долг сполна не выплатил… Но тебе вреда не причиню. Одна у нас, Каська, беда: тебе она мать по крови, а мне – мачеха… Обоих нас убить хотела, да не смогла. – И тебя? – спросила девчонка недоверчиво. – Но ты большой. Сильный. – А раньше был маленький. Схватили меня за ноги – и разбили голову о печь. – Он коснулся шрама на темени. – Но я выжил; потом отец меня нашел и взял под защиту… А тебя некому защитить было, кроме ведьмы да нелюдей. Теперь вот, я с тобой сижу. Нелюдь та, что за тебя вступилась, брата моего убила; но Олег и тебе был брат! И мы с тобой вроде как не чужие… – Он вздохнул. – Не твоя вина, Кася, что все так плохо вышло. Лучше тебе будет позабыть обо всем. |