Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 8 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Я понимал, Валь де Маар с отрядом уже летит по нашим свежим кровавым следам. Я знал его, он был страшен и в покое, а во гневе стократ.

Я стоял на сухом берегу, люди мои держались у меня за спиной, никто не прятал оружия, и я не мог их винить.

– Чего звал, – спросила Хозяйка Рыб, пока кровь жертвы ещё мутила прибрежную пену. Обычно для такого нанимали колдуна, но я сам умел.

Надеялся, что умел правильно. Роза-Лина, огонь души моей, понимала в этом лучше.

– По добру не звал бы тебя ни за что, – сказал я, и Хозяйка улыбнулась довольно. Блеснули жемчугом мелкие зубы, я не успел заметить, острые или нет.

– Так и надо. По добру мы с вашим людом и не видимся. Когда в море идёте, не рады меня видеть, когда ко дну идёте – рады.

– Ты тоже не слишком сияешь при виде нас.

– А что в вас хорошего?

– Твоя дочь считала иначе.

Хозяйка Рыб подалась вперёд, наклонила голову. Алое блеснуло в костяной игольчатой короне, алое плеснуло в глазах, и это не был закатный свет. Конь её шагнул вперёд, я – назад. Мои люди, я чувствовал, тоже отступили на шаг. Все четверо. Я сжал кулак, разжигая Знаки. Стоять, пока стоять.

«Разговаривай с Хозяйкой Рыб в закатный час, пока солнце на небе, долго говорить не давай, близко не стой».

– Зачем звал, Джек Полсердца, с чем пришёл?

Я едва сдержался, чтобы не мигнуть.

– Знаешь моё имя? Почёл бы за честь, да, чую, не к добру.

– О, я всегда знаю, кто меня позвал. Или здорово угадываю. Ну так?

– Смотри, – сказал я, махнул рукой. Очень хотелось оглянуться на шорох ткани, но я не отрывал глаз от белого лица Хозяйки Рыб, пока Елиза и Ньял стаскивали чехол с сосуда.

Я и так насмотрелся уже на эту бочку из зелёного стекла, запаянную, глухую, кроме одного отверстия, от которого внутрь выдул стеклодув тонкую трубку. На создание в мутной, нечистой после стольких дней заключения морской воде. Рыжеволосая, до пояса похожая на человека, хоть и не совсем, ниже пояса – на рыбу, хоть и не совсем, она почти всё время спала, но затылком я ощутил, что сейчас она открыла свои янтарные дикие глаза, почуяв свет, а может, близость моря, а может, услышав голос матери.

…Дочь Хозяйки Рыб полюбила человека и выбралась на берег. Ей обещали ноги, обещали возможность дышать здесь, на земле, но вышло так, что колдунья отправилась на жаркий костёр, а дочь Хозяйки Рыб попала в руки Короны. Что сталось с тем молодым человеком? Не знаю. Полагаю, ему заплатили. Возможно, его закопали.

…Хозяйка Рыб не вздрогнула, только под кожей, под плотью лица будто бы шевельнулись чужие кости.

«Никому не говори, что ты видел Хозяйку Рыб. Даже если видел».

– Вам она нужнее, чем мне. Я бы всё равно казнила отступницу.

– А я думал, ты обрадуешься подарку.

– Ты знаешь, сколько детей у рыб, – засмеялась Хозяйка.

Время утекало, как вода в песок. Солнце шло ко дну. За спинами, в лесу, собирались сумерки, и где-то там, пока далеко, звенел металл, топали кони, я почти слышал их.

– Тогда ты не будешь возражать, если мы заткнём дыру пробкой, чтобы она не смогла дышать, а эту проклятую бочку зароем в песок у тебя на глазах? – спросил я. Получилось хрипло.

– Как знаешь, Джек. Хоть поруби да посоли. Только ты ничего не успеешь зарыть в песок. Ты отнял этот сосуд с моей дочерью внутри у людей Короны, так? Зуб даю, что опережаешь ты их ненадолго. И уверена, что вас стало меньше, пока вы ехали через Квадратный лес.