Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 7 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Хлеб упал в подставленные морщинистые ладони.

Шаркая и бормоча, старик ушел в тень. Оттуда по-прежнему неслись пьяные выкрики, похожие на лай, но никто больше не приближался. Похоже, старик был слишком голоден – потому и решился подойти.

– Придется тебя наказать, невестушка, – пропел диавол. – Хлеб испортила, напросилась. – И швырнул Руту оземь.

Мягко, бережно приняла листва. Ни веточка в спину не вонзилась, ни камень под голову не подвернулся. Будто кто-то расчистил и взбил лесную подстилку.

Тяжесть чужого тела придавила к земле. Рута сглотнула слюну, ставшую сухой и колкой, как хвойные иголки. Не угроза напугала ее, и не удар, и не то, что диавол уселся сверху – ни вдохнуть, ни шевельнуться. Он не отведает хлеба – вот что страшило больше всего. А до голенища, где припрятан нож, ей теперь не дотянуться.

Лицо покрыла испарина: то ли от внутреннего жара, то ли от горячего диавольского дыхания. Смрадное, едкое, оно отравляло не хуже яда. Желудок скрутило от боли, напоминая, что время на исходе. Диавол зашуршал ее юбками.

Кто-то взял Руту за руку. Скосила глаза: Хелика. Как и обещала, подруга осталась до конца. Вначале ее прикосновение было нежным и удивительно теплым, почти живым, а мгновение спустя пальцы стали холодными и твердыми. Пальцы ли? Рута сжала кулак.

– Преломим же хлеб, братья! – прокричал старик, и Серые Шубки поддержали его нестройным воем.

Зачавкали, запричмокивали. Матушкина выпечка пришлась братии по вкусу.

Растянув уголки рта, Рута от всей души прошептала:

– Угощайтесь.

Диавол замер и уставился на нее. Вспыхнула в глазах злая догадка, но лезвие ножа быстро погасило ее. Пронесся по лесу крик, хлынула кровь на Рутины щеки, но она уже ничего не слышала и не видела. Рута летела – прямиком в ту сказку, которую заслужила.

«Не имей дела с Хозяйкой Рыб, если тебе нечего ей подарить».

Старая истина, каждый не раз слышал её, или читал, или изрекал сам, с видом мудреца.

Мы спешились минуту назад, замученные кони упали на влажный песок. Пахло солью и далью.

«Не смотри долго на Хозяйку Рыб, иначе она будет стоять перед глазами до конца дней. И конец этот может быть недалёк».

Солнце садилось, тонуло в море, как раненый зверь, закат кровью разливался по сизой воде, пена казалась золотом. Море толкало золото на берег и загребало обратно. Хозяйка Рыб стояла в воде, не ступая на сушу; её конь не вынимал копыт из прибоя, мокрый, черный, лоснящийся, он имел форму только спереди, а сзади смолой утекал в воду. Скалил загнутые зубы. Он выглядел как глубоководная рыба, вышедшая на берег. Известно, что в толще вод он имеет другую форму. Известно так же, что он быстрее любого другого существа в море, даже рыбы-парусника. Ты ни за что не уйдёшь от Хозяйки Рыб.

«Не имей с ней дела при полной луне, когда лунная дорожка ложится на мокрый песок – иначе ты можешь уже не сойти с неё, а она короткая и ведёт в воду».

Нас оставалось мало, втрое меньше, чем отправилось сегодня на рассвете в туман. Мы ударили в бок конвою прежде, чем Валь де Маар, вундермейстер Короны, наложил бы на груз свои лапы. Мы справились, успели, захватили, ушли. Мои люди были готовы пойти за меня и в огонь, и в воду, и даже в Квадратный лес. Это стоило нам ещё потерь, но мы срезали путь, выгадали время.