Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 132 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Великаны поступят так, как они поступили с нашими родителями. И, знаете, я думаю, что великаны будут правы, потому что они, в отличие от людей, не делают из своих детей приманку. Они не бросают их в лесу и не рожают им замену.

– Вот эта тварь! – Дядя резко хлопает меня по плечу, и мне приходится разжать зубы, которые я, оказывается, стискивал все это время.

Фонарь замирает на огромном теле с длинными ногами и раскинутыми руками. Великан лежит головой ближе к нам, я вижу его выпученные от боли глаза с лопнувшими капиллярами, окровавленные губы и черные волосы. В сжатой ладони – раздавленный олень с полезшими через рот внутренностями.

Я задерживаю дыхание. Сердце в груди стучит все быстрее и быстрее. В воздухе пахнет дождем, но мне чудится, что к нему примешивается еще и запах крови. Кончики пальцев леденеют, я нервно перебираю ими в воздухе.

Я его знаю. Мол. Тот, из-за кого меня выгнали, когда я попытался вернуться. Сказал, что я опасен, а когда однажды я пробрался в лес, надеясь, что меня примут обратно – что Гу примет меня обратно и снова будет заботиться, как о собственном сыне, – сказал, что переломает мне все кости, ведь я – человеческий выродок, грязный предатель.

Это было несправедливо – я никого не предавал. Не взаправду.

Сейчас я улыбаюсь, глядя на его искаженное болью лицо.

– Завтра пойдем посмотрим. – Дядя выключает фонарик и за руку тянет Рори к дому, но в этот самый момент с поля раздается громкий, протяжный стон, словно вой умирающего зверя. Уже давно нет птиц, которых он мог бы распугать. Великаны съели всех.

Снова щелчок и свет фонаря. Резкая команда со стороны дяди: «Рори, в дом! Живо!» Я не смотрю, как она бежит, лишь слышу быстрый топот по лужам.

Мол пытается перевернуться на другой бок. Его живот заключен в огромный капкан, от каждого движения рана рвется сильнее, а кишки выпадают на землю. Он пытается встать, и дядя вскидывает ружье, быстро впихивая мне в руки фонарь.

Мол приподнимается на локте. У него изо рта льется кровь. Затем он снова падает и напарывается затылком прямо на один из кольев, торчащих из земли. Тот пробивает черепную коробку насквозь, выходя через правый глаз.

Дядя забирает фонарь.

Мол больше не шевелится, и я впервые за долгое время думаю, что вот это – справедливо. Мола мне совершенно не жаль.

Снова гремит гром. Я запрокидываю голову и гляжу в небо, пока дядя продолжает высвечивать сквозь темноту тело Мола – ждет, не дернется ли тот снова.

Я вдыхаю запах грозы. Открываю рот, позволяя каплям стекать по языку в глотку.

Настолько сильной бури не было уже лет семь, если не больше. Последний раз – когда я еще жил с великанами.

«Если гроза, то знай, что это великаны злы и сильны, – говорил мне Торн со смехом, когда я лежал в его ладони и смотрел на звездное небо, а рядом горел костер. – Не суйся к ним в такой час».

Я стою под дождем и думаю – великаны сильны и злы сейчас. Повторяю это про себя. Когда я видел их в последний раз, они избирали себе нового вождя вместо Торна, погибшего на нашем поле. Убитого моим отцом, которого Торн в следующую секунду задавил, падая на землю.

Они прогнали меня, а Гу не могла с ними спорить, хотя я видел, что она бы позволила мне остаться.

Великаны сильны и злы сейчас – думаю я. Они смогут справиться с одним, последним охотником. И тогда им можно будет больше не голодать в лесу, где мы их заперли. Они послали Мола разведать обстановку, а тот – просто идиот, попавшийся в капкан. Гонимый желанием сожрать дурацкого оленя.