Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 134 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

О его больших руках и доброй улыбке. О том, как он подбрасывал меня в воздух, выше деревьев, а потом ловил.

Я перелезаю с костлявого плеча скелета на ногу другого – Хилла, кажется. Это сложно и скользко из-за дождевых капель, и я то и дело рискую упасть вниз, в один из капканов. Кости у Хилла грязные, вторая часть скелета оторвана и валяется чуть ниже – в яме с кольями.

Это была идеальная, продуманная ловушка для всех великанов. Дядя украл меня прямо с края леса и спрятался за одним из деревьев, зажимая мне рот. Великаны – сразу около десяти, с Торном во главе, – побежали по полю, потому что видели меня последний раз именно в этой стороне. Потому что они любили меня! Хотели вернуть!

Они проваливались в ямы, накалываясь на колья и шипы. Капканы защелкивались на их ногах, а когда они падали, еще и на лицах. Охотники стреляли из-за забора. Некоторым из великанов все же удавалось подбежать достаточно близко, чтобы схватить людей в горсть. Они сжимали ладони в кулаки, и кости трещали, а кровь брызгала во все стороны.

Я видел, как большие глаза моей матери вылезли из орбит, а в следующее мгновение Торн двумя пальцами раздавил ее череп. Отец навел на него пистолет – специальный, дядя такие до сих пор хранит, – прицелился и выстрелил длинным болтом. Тот попал Торну прямо в висок. А дальше вы знаете.

Я перелезаю на следующий скелет – теперь в лес можно попасть только так, по спинам мертвых великанов. Если что-то случится хоть с одним из скелетов, то это будет дорога в один конец. Дядя постоянно заменяет на поле ловушки, делает их совершеннее. Тут есть и самая страшная, черная, с железными зубьями, – для маленьких великанов: если наступить на нее, то механизм разорвет тебя напополам. Дядя говорит, что это дань тому, как великаны из века в век поступали с людьми.

В тишине что-то падает. Обламывается одна из костей, и будто бы кто-то вскрикивает. Я резко поворачиваю голову, но другой конец поля далеко и погружен в туман. Ничего не видно. Я ежусь. Резкие звуки в таком месте навевают мысли о призраках.

Когда та битва кончилась, обратно к забору и дому дядя тащил меня так же – по трупам великанов, переступая с одного на другой.

Вспоминая об этом, я как раз перепрыгиваю на труп Мола. От него несет запахом разложения, я зажимаю нос рукой, стараясь дышать ртом, но тогда в него залетает муха – одна из сотни тех, что копошатся сейчас в распахнутой глазнице великана, – и я кашляю, потому что кажется, что меня вырвет.

Ступать сложно – тело уже начало вздуваться. У меня уходит примерно минута, чтобы полностью пройти по нему, – такой Мол огромный.

Наконец я спрыгиваю с его туловища – ноги заканчиваются там, где начинается лес.

Раньше – я точно помню – тут было шумно. Пели птицы, жило много животных, но теперь… Охотники отрезали великанам путь к другим лесам и озеру, потому что поле кругом загибается вокруг нашего леса. Оставили этот несчастный клочок и горы, где, как они мне рассказывали, выжить почти невозможно – там лишь ветер и холодные камни.

Я ступаю по лесу осторожно – уверен, он знает меня с тех пор, как меня тут бросили, – но дома себя уже не чувствую. Все тихое и одинокое. Почти все звери и птицы съедены.

Это одна из причин, почему я взял с собой мясо, – я отдам его Гу. Сам понимаю, что этого ничтожно мало, но и она не самый высокий великан. Хоть немного, но это утолит ее голод. Она будет рада, что я вернулся предупредить их, что последний, самый жалкий из охотников, трусливо отсиживавшийся во время битвы в стороне, – идет их убить. Они расправятся с ним. И мы снова будем семьей.