Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 137 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Перепрыгиваю на соседний скелет. Поджимаю губы и оборачиваюсь. Череп Торна смотрит на меня пустыми грустными глазницами. И мне тоже становится грустно, потому что это несправедливо – то, что я должен сделать.

Я достаю из кармана зажигалку, тоже стащенную из мастерской.

Путь в лес – только по спинам великанов. А я не могу допустить, чтобы дядя прошел.

– Прости, – повторяю я. Кручу колесико зажигалки. Огонь вспыхивает. Я подношу его к грязным, а когда-то рыжим волосам Торна и поджигаю.

Скоро огонь перекинется и на другие скелеты. Дорога в один конец.

Дышать рядом с трупом Мола уже невозможно. Я не смотрю ему в рот специально, но вижу, как распухает его язык и как в нем копошатся личинки. Понятно, почему Рори боялась туда упасть.

Спрыгиваю с его тела побыстрее, и в этот момент в лесу что-то громко клацает. Я затаиваю дыхание. Так клацают только пистолеты и ловушки – то, чего в лесу быть не должно. Никогда не было. Никто не устанавливал. Я это точно знаю.

Бросаюсь туда, царапаясь о ветки. Дядя и там поставил ловушки? Когда успел? Гу попала в одну из них? Что-то случилось с моей Рори? С Рори, которая так сильно любит только меня?

Я бегу быстро, спотыкаясь о корни и на ходу доставая один из пистолетов. Заряжаю его неумело, дрожащими пальцами, чтобы вскинуть в тот момент, когда среди деревьев вижу макушку Гу.

Она сидит на коленях, шаря руками по земле. Дядя стоит напротив, целясь из пистолета ей в голову. В ладонях у Гу – разорванное на две части тело Рори. Руки в стороны, органы наружу.

* * *

Вы когда-нибудь слышали историю про Джека и бобовый стебель? Уверен, что да.

А думали ли вы о том, что случилось с Великаншей, когда ее муж погиб, сорвавшись вниз?

Я вот думаю об этом постоянно, а теперь готов дать вам ответ – она умерла. Она нашла способ спуститься вниз, а потом убила человеческого ребенка. Маленькую, невинную девочку. А потом Джек убил ее саму. И вот это было справедливо.

Я не думаю – стреляю Гу прямо в огромный живот, пока по моим щекам катятся слезы. Она падает, взвыв от боли, дергается пару секунд, пока дядя не всаживает второй болт ей прямо в лоб. После – тут же бросается ко мне.

Я хочу подбежать к Рори, к той части, где у нее голова, к той части, откуда свисают кишки, но вместо этого накатывает тошнота, и меня рвет прямо в траву.

– Я шел за вами, – хрипло тараторит дядя дрожащим голосом, хлопая меня по спине, – подумал, решили сами поохотиться, дети ведь… А она взяла… Это отродье взяло и нашу Рори…

– Мою Рори, – зло шиплю я, пока из глаз льются горячие слезы.

Потому что Рори действительно была моей. Потому что Рори любила меня больше всех на свете. Я падаю на колени и подползаю к ней. Тяну руку, чтобы провести ладонью, прикрывая ее большие, а сейчас широко распахнутые глаза. Рори смотрит в небо, смотрит в пустоту, но стоит мне провести рукой – и уже не смотрит никуда. Моя ладонь падает на жухлую листву. Палец царапает что-то острое.

Я незаметно отодвигаю листья и вижу несколько зубцов той, самой страшной ловушки.

В лесу никогда не было их. Этих ловушек. Я уже ведь рассказывал, они – сущее издевательство над великанами. Рвут напополам.

Ловушка захлопнута. Залита кровью. Завалена набок, и я поворачиваю голову, глядя на тело Гу. Ей глаз я не закрываю.

Земля впитывает ее густую кровь. И по сей день я все еще думаю – а попал ли я тогда в ее ребенка? Есть ли хоть крошечная вероятность, что он разорвал ее живот, выгрыз путь наружу? Этого я не узнаю.