Книга Рассказы. ПРО_ЗАмерший мир, страница 38 – Коллектив авторов, Вера Сорока, Журнал «Рассказы»

Лучшее время новой жизни. Выходи, Луиза, выходи, не бойся.

Стрелки жирные делай, ты же итальянка, что за тонкие линии-нити.

Нет никому дела, у всех кто‐то умер или сошел с ума. У него тоже и умер, и сошел с ума. Осталась Луиза одна-одинешенька. Не будет плакать, ногти красные, стрелки черные, юбка короткая, она еще успеет.

Процокала к окну, небо сверху, деревья снизу. Луиза на месте.

Представляете, вам досталась роль кота в школьной пьесе. Вы сидите в ящике с радиоактивным веществом. И вам, тут все по классике, предстоит либо умереть, либо выжить. Идеальное сочетание таланта и неожиданности.

На шершавых деревянных стульчиках по ту сторону ящика ерзают ваши одноклассники. Им немного неловко, но они все равно смотрят на сцену, и для них вы живы и мертвы одновременно. Каждый отдельный факт наблюдения вашего бесстрашного перформанса может закончиться и так и эдак, что как бы расщепляет зрителей на клоны в параллельных реальностях, которые в конце спектакля увидят разные, но при этом абсолютно реальные варианты.

Финал пьесы будет зависеть от того, в какой из двух вероятных расщепов реальности попадут зрители. В одном случае вас ожидают бурные аплодисменты и булочки с очень сладким чаем. В этот же самый момент в другой вселенной… ну, тут все понятно, нам очень жаль, немая сцена, занавес.

Сегодня я притворяюсь, что болен. Я не хочу болеть ни одной из известных мне болезней. Поэтому придумал свою: злобный хихикающий кашель, хандра – как слой тоски под кожей – сменяющаяся приливами ленивой и медленной энергии, обмороки и увеличенное слюноотделение. Последнее как будто не нужно. Но мне показалось странным придумать такую болезнь, которая меня во всем остальном устраивала.

Оля, алле, позвонил я Оле. Я заболел (пауза), что со мной? Ничего страшного… а вообще, не знаю. Да, я слышу, что ты волнуешься. Я тоже волнуюсь, когда не забываю волноваться (пауза), нет, температуры нет (пауза), да, форточки закрыты (пауза), кстати, неплохая мысль, пойду (пауза), хорошо, мы будем на связи. Я запишу тебе голосо…

Я выхожу на улицу. Внутри меня деревянный стук. Как будто кому‐то надо наружу, подальше отсюда. Я спешу, спешу и удивляю сам себя – падаю в обморок прямо на автобусной остановке. Болеть на публике – так себе занятие, требующее особенного мастерства. Для этого, наверное, были когда‐то придуманы больницы. Чтобы каждый болеющий артист смог найти свою сцену в удобных условиях. Потому что остановка – ну так себе. Грязно, кто‐то курит очень вонючую сигарету. Рядом пассажиры выясняют, кому оставаться со мной до приезда скорой.

(Обращается к людям, меняется направление голоса.) Все хорошо, хорошо. Не надо никакой скорой. Я не сложно болею. Сам дома сиди, рыбья труха, я не заразный.

Пошел за музыкой и вот. Зачем я запрыгнул в этот автобус? Даже не успел посмотреть, какой это номер. Запишу Оле.

Оля, я в безопасности (пауза). Зачем я так сказал? Я же, блин, не спецагент на операции. Надо записать нормальный войс, волнуется же человек.

Оля, знаешь, я все думаю, вот, скажем, город, населенный разумными канарейками. Какая вероятность, что они будут меня передразнивать? Так пискливо, на самой противной ноте ля? «Я ничего не понима-а-а-аю-ю-ю» или «никуда-а-а ты не у-у-улетишь» (своим тоненьким голосом).