Книга Рассказы 29. Колодец историй, страница 25 – Сергей Пономарев, Артём Сидоров, Татьяна Верман, и др.

Смерть подбиралась к старику все ближе, он не мог этого не чувствовать.

Слезы – это слова, которые сердце не может произнести.

Мне исполнилось двадцать семь, когда я сказал третье Слово.

Кнуд уверенно вел Бальлейв к величию. За восемь лет мы захватили острова, на которых проживали ингоуги. Их поселения покорились могуществу и силе новой армии.

Говорили, что новый полководец – самый могущественный и бесстрашный воин на всех островах и во всех морях.

Говорили, что он не спит, не ест и питается лишь силой неба. Что ему не ведом страх. Что он быстрее молнии и сильнее великана.

Говорили, что Кнуду помогает Безмолвный. И вместе они могут подчинить себе даже богов. Сплетни обвивали нас плющом.

Бальлейв превращался, как выражался Кнуд, в государство. Большие острова хотели бросить вызов молодому воину и его народу – говорили, они готовы идти на нас войной.

Я не вмешивался. Хоть умирающий зведочет Бернард и просил меня подсказывать сыну вождя нужное направление. Но я не хотел.

Ведь со мной произошло худшее – я влюбился.

Ее звали Трин. Чистая.

Мы познакомились на островах ингоугов, где она выросла. Познакомились в день, когда ее народ склонил колени перед великим вождем Кнудом. Познакомились взглядами. Нам не нужно было слов.

Она опустила голову и посмотрела на меня исподлобья. Ее глаза были чище свежевыпавшего снега. Ее волосы волнами гладили тонкие руки. Ее губы дрожали от легкой улыбки.

Она была похожа на молодую маму.

Я подошел к ней, поднял на ноги и увел за собой. Кнуд сделал вид, что не обратил на это внимания.

Старый Бернард пытался уберечь меня от любовных отношений всю жизнь. Он рассказывал, как это больно – пережить всех, кто тебе дорог. Ведь я мог жить вечно – пока не скажу пятое Слово.

Бернард подсовывал мне продажных девок. Он уверял, что от связей с женщинами будут одни проблемы. Дети, если они вдруг появятся, скорее всего умрут еще раньше меня. А этого не достоин ни один из живущих.

Бернард говорил, что жизнь Безмолвного разрушается из-за любви. Напоминал мне историю второго Безмолвного, который потратил последние Слова на то, чтобы воскресить жену и сына. Они не прожили долго из-за проказы.

Бернард разрешал лишь разовые встречи. Никаких привязанностей.

Теперь же умирающий Бернард, укутавшись в меха на широкой постели своей, умолял:

– Прекрати, Рунольв. Я знаю, что это такое. Я прошел через это. Ты можешь сказать много лишнего. Или не сказать ничего полезного для народа. Ты потеряешь свое предназначение. Потеряешь Слово. – Старик привставал с кровати и тянул ко мне иссыхающую ладонь: – Молю. Отрекись от нее. Ты не представляешь, какое это горе. Молю…

Я не мог.

Трин была прекрасна во всем.

Она рассказывала мне дурацкие легенды и сказки ингоугов и звонко смеялась. Она гладила мне горло и сожалела, что я такой молчун. Ее стоны сотрясали хижину, ее тело сводило с ума, ее впившиеся в спину ногти раздирали тело и ласкали его одновременно, сбивая дыхание.

Она училась читать мои книги, но у нее получилась такая нелепица, что беззвучным смехом заходился даже я.

У нее были добрые глаза – это важнее всего.

Влюбленные не видят недостатков друг друга. Они проступают потом – спустя годы. Но в начале все словно заваливает снежной бурей – бурей страстей.

Ранним весенним утром к нам в хижину пришел Кнуд.