Книга Мой найдёныш, страница 71 – Лена Тулинова

Шаршиссово отродье… Пришлось порыться в памяти, выискивая необходимый дар. Среди жертв собирателя были и такие маги, что со зверями ладить умели. Основательно пришлось покопаться, призывая Мать всех Чародеев и ругаясь на южном наречии, но всё же Арагнус вызвал дар из карманов небытия. Левая ладонь потеплела, в глазах замерцало. Голова от использования чужого дара, как всегда, стала будто бы хмельная. Арагнус похлопал лошадь по гнедому загривку. Сначала она зафыркала, а потом послушно опустила голову.

— Вперёд, гнилое брюхо, — напутствовал присмиревшую конягу колдун.

Ударил пятками в бока, заставил пойти размеренной рысцой. Жаль, что приходится сделать крюк: только вчера проскочил Дубравники, пограничное село, не желая разбираться с тамошней разношёрстой компанией. Там и пограничники, и наёмники из Железного Царства, и пастухи… но странное дело, что вчера Арагнус не распознал, не учуял магического дара. Видать, слишком быстро проехал.

А между тем, по словам старухи, туда из Овсянников сбежали целых две травницы-целительницы! «Верно, разминулись!» — так решил Арагнус Юм-Ямры. Радовало, что крюк будет сделан не напрасно. Если, опять же, верить мерзкой ведьмовке, его ждёт встреча с богатейшей добычей, какой у него не было давно: две травницы-целительницы, а на сладкое — обладатель чёрного клинка. Как удачно складывалось его маленькое путешествие на Север!

Даже то, что захудалое сельцо встретило его скудно и невкусно, не портило настроения собирателя. И слабый дар кузнеца, который сжёг себя чуть ли не до основания, потому что магией как следует не владел, и ещё более слабый дар ведьмы Отравы сейчас его радовали.

Как говорил поэт и мудрец на его южной родине: «и даже в смерти мы находим радость, когда в конце нас ждёт упокоенье. Нам завершение пути не в тягость, коль нашей жизни будет продолженье!» А покуда родятся на свете маги, продолжение будет!

Дубравники Арагнусу не нравились. Пыльно,людно, неуютно. Рядом форт с деревянной крепостью и земляными валами, в форте пушки. В селе, помимо домов да сараев — казарма. Бабы тут частенько неприличные гуляют, юбками пышными улицы метут, и всех дел у них — не работа в поле да не шитьё-рукоделие, а поиск, перед кем бы те юбки задрать.

Преодолев естественную брезгливость настоящего мужчины перед этаким бабьим недоразумением, Арагнус нагнулся с седла к одной из таких. Юбки ярко-красные, кофта оранжевая, вместо косы на голове башня из волос, как у городской. Губы напомажены так, что слипаются. Да и пахло от бабы мерзко: духами и неухоженным телом. Солдатская подстилка, да и только.

— Эй, по добру ли, по здорову, красавица, — окликнул её собиратель как можно приветливей, — а где тут целительница живёт?

— Ой, Травиночка-то? А её дома нет, — сказала женщина. — Я как раз от ней иду, к Белявушке. У Белявушки коровушка болеет, а Травиночка её лечит. А вам-то Травиночка на что? Я вижу, вы мужчина красивый, здоровый.

И она, задрав к конному голову, сложила губки уточкой, будто бы для поцелуя. Арагнус подавил желание содрогнуться и кивнул.

— Здоровый, а вот у лошадушки моей животик пучит, — сказал он, подражая бабе.

С каждым надо говорить на его языке. Так писал мудрец Ямнанг Майт, многоречивый и лукавый сверх меры. Говорят, речами прельстивыми сумел он добиться расположения султанши, а когда султан застал их в недвусмысленных позах, сумел свою голову от отсечения спасти. Сделался главным советником и мудрецом всего Южного Царства. А султаншу, конечно, казнили за блуд — так ей и надо.