Книга Мой найдёныш, страница 70 – Лена Тулинова

— Почему? Ты непохожа на меня. А я на тебя.

— Потому что… неприлично же…

— Если мы будем мужем и женой, то всё будет прилично, — нашёл нужные слова Найдён. — Идём!

Но девушка уперлась ногами в землю и замотала головой, чуть не плача.

Тогда он подошёл, осторожно взял её за плечи и спросил:

— Ты боишься? Чего?

Она не отвечала, но тут вмешались сразу оба деда.

— Дурень ты, тебя и боится. Ты будешь терзать её, как зверь, и не остановишься. Девушкам в первый раз от этого больно! А тебя кровь и боль только заведут, — расхохотался Паланг. — Давай! Ты сделаешь то, что тебе хочется, а потом за неё возьмусь уже я.

— Не вздумай, — рявкнул Ставрион. — Найдён, так девушку замуж не тянут. Надо, чтобы она привыкла к тебе. Постепенно. Приласкать, приважить, чтобы сама начала льнуть, и только потом… Но сначала вокруг дерева, а лучше — в храм, к Милоладе. А то не по-человечески как-то!

Найдён растерялся, но Лесю не выпустил.

— Я никогда несделаю больно, — пообещал он. — Скажи мне, как надо. И я всё сделаю.

— Надо идти, — выдавила девушка. — Мы отдохнули, теперь надо идти.

Он прижал её к груди — так бережно, как только мог. Он ничего не понял про боль и кровь, что там ещё говорил Паланг, но ни за что бы, ни за что не стал бы поступать с нею. Терзать? Отдать её чёрному клинку? Да ни за что.

— К тому же, — пробормотала Леся, — они все… эти клинки… они же здесь! Они прямо в нас. Я не могу с тобой, когда мы с ними. Это как будто при всём честном народе!

А вот это Найдён понял. И, обнимая, успокаивая, гладя Лесю по волосам, мысленно обратился к дедам. Спросил, дадут ли они ему свободу, если они с Лесей захотят быть вместе. Вдвоём, по-настоящему вдвоём.

— Да ты даже не умеешь! — снова поднял его на смех Паланг.

— Это не твоё дело, деда, — без всякой почтительности сказал Найдён.

— Танаб Юм-Ямры!

— Зови меня Найдёном, — попросил его внук. — Я спросил.

— Я смогу освободить тебя, — сказал Ставрион, — если ты потом вернёшь меня к себе обратно.

— А я не верю, что он вернёт меня, — запальчиво сказал Паланг.

— Ты ведь был молод, — упрекнул Ставрион. — Ты был с Зюмран, как муж с женой — иначе как бы ещё она родила тебе дочь. И я был юн, когда спал с моей Милоликой, лучшей в округе травницей! Мой дед освободил меня от себя тогда… я помню, как свет луны играл на клинке в изголовье.

— А мой отец был у меня на руке, которой я ласкал Зюмран, — ответил Паланг.

— Это отвратительно, — сказал Ставрион.

Найдён уже не слушал их. Он гладил Лесю по волосам, а она успокаивалась. И уже сама немножко прижималась к его груди и тянулась к его шее губами. Чуть дрожа: так когда-то пойманная зайчиха тряслась в руках Найдёна. Он тогда выпустил её, несмотря на то, что Паланг требовал крови.

Он всегда будет требовать крови… но только крови Лесняны не дождётся, подумал Найдён. Бережно, как самую главную святыню, он поцеловал девушку в губы, и она в ответ поцеловала его. Всего лишь раз коснулась, а по телу Найдёна побежал неукротимый огонь!

— Пора идти, — прошептала Леся снова.

Они набрали во фляги свежей, холодной воды и продолжили путь.

Лошадь опять плохо слушалась Арагнуса. Не нравился он ей. Уж он и так, и этак пытался, но стоило только тронуться в путь, оставив позади жалкую деревнюшку под названием Овсянники, как проклятая кобыла встала и упёрлась. Похуже ишака! А всем ведь известно, что упрямее ишаков разве что женщины, которым дают слишком много воли.