Онлайн книга «Мой найдёныш»
|
— Я не хочу. Тай не знал, как сказать иначе. То, что он думал, было шире и больше слов, оно не укладывалось в слова, не хотело произноситься. Но дед не понимал, когда Тай думал без слов. — Я не хочу. Я не буду. Они любят меня. — О, правда?! — дед Паланг Юм-Ямры перешёл на крик. Этот крик никто не слышал: дед кричал внутри головы, а не снаружи. Но зато от крика снаружи Тай мог бы закрыть уши, а внутри головы закрывать было нечего, совсем нечего. Там, внутри головы, был только голый мальчик и два голых старика. Первый чаще молчал. Второй не считал нужным сдерживать даже самые злые слова. Чем они злее жалили голого мальчика, тем мальчик становился меньше и слабее. — Любят! А кто это научил нас такому слову?! Откуда ты его вообще знаешь, пустоголовый мальчишка? Голый Тай-внутри-головы почувствовал себя неловко. Кому, как не деду Ставриону, тут ещё было говорить про любовь? Больше и правда никто здесь из них троих не знал этого слова. Но выдавать второго деда Таю не хотелось. Вот он и молчал. Молчать, когда на деда Паланга находит разговорчивость, очень сложно. — Не думал никогда, что от Паланга избавиться можно, Тай? — спросил Ставрион. — Я всё слышу! — рявкнул дед Паланг. Тай думал. Но думать совсем скрытно от других он не умел, и потому мог лишь представлять, как это будет. Только одно его смущало: и Ставрион, и Паланг были у него в голове и на руках, и избавиться от них не получилось бы, как ни желай. — Таислав! Не слушай Паланга, злая у него душа, и чем меньше ты его слушаешь, тем лучше для тебя, — гнул своё Ставрион. Он всегда такой был. Всегда учил противостоять Палангу. Когда Анлаг умерла от старости и Тай остался один, Паланг настаивал: выйди к людям и убей. А Ставрион держал их, всех троих, от людей подальше. Всегда держал, приговаривал: не убивай. Без чужих смертей он будет слабее солнца зимнего, слабее жука раздавленного, только и сумеет, что лапками чёрными шевелить, никого никогда больше не загубит. Им, дедам, требовалась иногда свежая кровь, но достаточно было убить оленя или волка, или ещё какую-то живность. Их годы продлевали жизнь дедам. Деды, неразлучные с Таем, помогали ему выживать. Без них он бы давно умер. Ещё раньше, чем Анлаг… Ставрион наставлял, Паланг огрызался, принуждал Тая вставать в боевые стойки, учил меч правильно держать, кружить по поляне, преследуя собственную тень. Иногда и Ставрион вступал — и тогда два меча было в руках Тая, светлое лезвие с узкой чёрной полосой посредине, и чёрное с проблеском света. — Это хорошо, что ты не убил девчонку сразу, — нетерпеливо повторял Паланг. — Выжди, пока женщина-ведунья нагнётся над тобой, и убей. Мне нужна её жизнь. Мне нужен её дар! Потом убей девчонку. Её дар пока слабее, но зато она меньше живёт на свете. Давай же, сосредоточься, Танаб Юм-Ямры! Паланг так оживился, что у Тая онемела правая рука. Плохо. От слабости мутило. Хотелось пить. И тело плохо слушалось. Этак Паланг сумеет взять верх и завладеть сначала рукой Тая, а затем и всем телом. Как это было вчера в лесу! Он подчинил Тая и нанёс человеку с ружьём страшный удар. Но жизнь у человека с ружьём не забрал, а погрузил его тело в не-сон. Ставрион говорил, что то же самое было и с мамой Тая: она провела в не-сне несколько недель и родила его. И говорил, что в силах Паланга было сделать маме новую жизнь, но злой старик не захотел. Тай верил. Тай пытался научиться.Он злился на себя, что не сумел сделать новую жизнь для Анлаг. Но Паланг говорил, что она не человек и у неё нет настоящей души, поэтому и не получилось. |