Книга Мой найдёныш, страница 31 – Лена Тулинова

— А… он? — спросила Леся, имея в виду, конечно, Белое дитя.

— А про него мало ведаю, — уклонился от ответа леший. — Здесь недалече уже. Ваш этот дурень Скорик Белогопарня возле самой его землянки подстрелил. Шальной!

— А сам что же? В лес ушёл? — дрогнувшим голосом спросила Леська.

Ей не очень было жаль Скорика. Но всё-таки живой человек, напуганный до смерти и совсем дурной. С ружьём и патронами к нему. Сдуру люди ещё хуже становятся, стреляют уже в любого…

— Не ведаю, — отрезал леший. — Ты кого сыскать-то хочешь? Белого мальчонку-то или этого с ружьём? А то с ружьём сама ищи, боюсь я этих, с ружьяме!

— Нет, не с ружьём, — сказала Лесняна. — Белого.

— Ну так иди, — сказал дядюшка Ах. — Огонька пошлю, если хошь, а сам я туда ни ногой. Для меня это место проклято.

Лесняна кивнула. Как только она оставила лешего позади, как вокруг неё закружились несколько огоньков. Гораздо меньше, чем вокруг дядюшки Аха. Это-то и позволило девушке увидеть в темноте светлую ленту посреди казавшейся чёрной травы.

— Эй, — не зная, как назвать своего защитника, позвала Леся.

Она не надеялась, что он отзовётся. И сама не знала, чего больше бояться: того, что он жив или того, что убит. Но светлая лента пошевелилась. Из примятой травы послышался шорох, а затем очень тихий, прерывистый стон.

— Ах, — откликнулась Лесняна и почти рухнула возле парня на колени.

Он лежал на боку, скорчившись, обхватив плечи руками, и, едва Леся приблизилась, попытался отползти, как раненый зверь от охотника. При его движении запахло кровью, сырым мясом и ещё чем-то звериным, крепким — хотя Лесняна думала, что пахнуть будет хуже. Тяжёлого смрада, как от топкой могилы «птицебабы» ожидала она. Но ничего такого. Она коснулась горячего голого плеча и едва не отдёрнула руку, такой сухой жар исходил от тела.

Парень, кажется, едва стерпел прикосновение: снова застонал и быстро, прерывисто задышал. Леся ощутила его боль и лихорадку, его умирание. Это отозвалось в кончиках пальцев, будто крапивой ожгло, а затем жар пошёл гулять по Лесиным собственным жилам, пока не дошёл до лица. Отметина стала казаться свежим ожогом, и девушка стиснула зубы. Она знала, что это за боль: магия проснулась в ней, готовая излиться на того, кому иначе не жить.

Волшба сама знает, кого и как целить. И сейчас девушке лишь требовалось, чтобы Белое дитя лежал спокойно.

— Не бойся, не бойся меня, — сказала она, осторожно подталкивая напряжённое почти до судорог телапарня, чтобы он развернулся и дал осмотреть себя в тусклом свете огоньков. — Эх, света бы побольше, а?

И в ответ на её слова левая рука парня стала светиться гораздо ярче. Но, понимая законы волшбы, Леся понимала, что это ненадолго. С собою в суме у неё было не так-то много необходимого, а здесь, она уже поняла, придётся потрудиться. Второпях не сразу находя то, что ей надобно, девушка принялась за дело.

Для начала она осмотрела первую рану, ту, которую по её вине нанесли ещё днём. Левое плечо здорово отекло и по бугру сзади Леся поняла, что пуля ещё внутри. Скорее всего, жар и сухая лихорадка были связаны именно с нею. Вторую рану целительница нашла на груди, на пару пальцев правее и на пару пальцев ниже сердца. И видимо, из-за неё парень так поверхностно и свистяще дышал. Лёгкое… Лесняна коротко всхлипнула. Ей не справиться ни с засевшими в теле пулями, ни с раненым лёгким, в панике подумала она. Очень осторожно повернула она парня на правый бок, чтобы посмотреть, а что со спины. Попросила один из огоньков посветить и увидела страшное выходное отверстие. Значит, второй пули в теле не было, зато она разорвала тело так, что и смотреть было больно.