Книга Больше не жена дракона, страница 36 – Кристина Юраш

Дверь закрылась. Щелчок замка отсек его от нас. Но не от меня.

Я обернулся к Дессалине. Она стояла всё там же. Её глаза сияли. Не страхом. Облегчением.

Радость. Она радовалась, что я ухожу. А я знал, что не могу бросить генеральские дела. И она не могла присутствовать при этом.

В голове пронеслась мысль приковать ее заклинанием, оставить в комнате… Но я сдержался. Если я хочу, чтобы она по своей воле отдалась мне, не стоит применять насилие лишний раз.

— Не радуйся слишком рано, — прошептал я.

Голос вышел хриплым. Я подошёл к ней. Не касаясь. Просто нависая.

— Обещаю. Это не займет много времени, — усмехнулся я.

Поворот к двери. Рука на холодном металле ручки. Я замер. Не оборачиваясь.

— И надень что-нибудь ещё, — бросил я в пространство. — Не хочу, чтобы другиевидели то, что принадлежит мне.

— Это тебе не принадлежит! И не будет принадлежать никогда, — произнесла она, а ее зубы скрипнули от злости.

Коридор встретил меня тишиной. Адъютант стоял у стены, бледный, как полотно.

— Проводите меня в кабинет, — приказал я.

Ноги сами несли меня вперёд. Шаг. Шаг. Шаг. Но разум был там. В комнате. Где она стояла в моей рубашке. Где её кожа помнила мои прикосновения. Где её тело предавало её, отвечая жаром на мои угрозы.

Дракон внутри не унимался. Он скрёбся изнутри, требуя вернуться. Требуя забрать её. Спрятать. Запереть в башне, где никто не увидит её глаз. Где никто не увидит её радости, когда я ухожу.

— Господин генерал? — голос адъютанта вернул меня в реальность.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Легкая, почти незаметная вибрация. Магия искала выхода.

— Обмен пленными, — произнёс я. Голос был стальным. Безупречным. Маска встала на место. — Кто посланник?

— Маг из Арузы, — ответил адъютант, стараясь не смотреть мне в глаза. — Говорят, у них есть кто-то важный для нас.

Я усмехнулся. Внутри всё выжигало льдом.

— Важный, — повторил я.

Важнее, чем женщина, которая ждет не дождется, когда я исчезну?

Я шагнул вперёд. Тень от моей фигуры легла на пол, длинная, искажённая. Похожая на крылья.

— Тогда поторопитесь. Я не люблю ждать.

Но я знал: как только этот обмен закончится, я вернусь туда. И она никуда не денется. Метка на запястье горела. Пульсировала. Напоминала о ней.

Я осталась одна и только тогда позволила себе выдохнуть — резко, со свистом, будто легким не хватало воздуха. В горле стоял привкус соли и унижения. Тот ритуал… Он должен был сработать. Вода должна была стать мутной, соль — выжечь ложь. Но он лишь рассмеялся. Рассмеялся мне в лицо, заставив вытирать пол, словно служанку.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полукружья боли. Это была не просто злость. Это была холодная, кристаллическая ярость, оседающая на дне желудка тяжелым камнем.

— Но это только начало, — прошептала я, и голос звучал чужим, хриплым. Я сглотнула, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь. Не от страха. От адреналина, смешанного с ненавистью. — Что ты думаешь? Я буду сидеть сложа руки? О нет. Я его вызволю!

В памяти всплыло лицо доктора Гревилла. Его уставшие глаза, тихий голос: «Ему сейчас как никогда нужны вы». Если бы я послушалась тогда своего импульса, собрала бы вещи и ушла… Я бы спасла свою гордость, но потеряла бы мужа.

Судьба, словно насмехаясь, захлопнула дверь перед моим носом, заставив остаться в этой клетке с чудовищем. И сейчас, стоя перед зеркалом с синяками на шее, я была благодарна этой жестокой случайности.