Книга Больше не жена дракона, страница 2 – Кристина Юраш

Мысли рвались в клочья. Как письма, которые он, наверное, так и не прочитал.

Что случилось? Что сделало его монстром?

У меня уже не было сил сопротивляться. Только слезы текли по щекам. Слезы боли, унижения и ужаса.

Руки повисли. Голова запрокинулась. В ушах — гул. В горле — огонь.

Вот и всё. Я умру. Здесь. В его руках. От его пальцев. От его ненависти. И даже не зная, за что!

— Умоляй о пощаде, — прошелестел шёпот у самой щеки. Зловещий. Сладкий, как яд. — Плачь. Кричи. Умоляй…

— Прошу… — едва слышно выдохнула я из последних сил.

Мое последнее слово. Мой последний вздох.

Внезапно его рука дрогнула и разжалась.

Когда его пальцы разжались — я увидела. Мелькнувшую между пальцами серебристую сверкающую нить…

Магия.

Я рухнула на мрамор, больно ударившись об пол. Я хватала ртом воздух — жадно, судорожно, как утопающая. Кашляла. Плакала. Слёзы смешивались с потом на щеках — солёные, горькие, как правда.

Норберт бросился ко мне: «Госпожа, госпожа!»

Я все еще смотрела на его руку.

Альсар ненавидел магию и не пользовался ею. Говорил: «Дракону магия не нужна». Я моргнула — и нить исчезла. Может, отблеск люстры? Может, страх сыграл со мной злую шутку? Я не знала. Но пальцы его всёещё дрожали — и это было правдой, которую не объяснить отблеском

Старые руки дворецкого попытались меня поднять, но я была слишком слаба, слишком напугана, чтобы встать на дрожащие ноги.

Старик присел и прижал меня к груди — и я почувствовала, как дрожат его плечи: «Все хорошо, госпожа? Вы целы?».

Альсар стоял надо мной. Высокий, широкоплечий, в темном мундире, пропахшим смертью. Его лицо — знакомое до каждой черты: шрам над бровью, скулы, о которые я терлась щекой в темноте. Но в темных зрачках не было нашего взгляда. Вертикальные зрачки — как у дракона на охоте — смотрели на меня без тепла. Без боли. С холодным расчётом убийцы.

Это были его глаза. Но не его взгляд.

Он смотрел на свои дрожащие пальцы — и вдруг замер.

На его запястье, под манжетой доспеха, вспыхнула золотая метка. Та самая, что пять лет не вспыхивала, словно не желая признать нашу связь.

Его глаза расширились. Не от страха. От ужаса.

Внутреннюю сторону руки обожгло. Я инстинктивно прижала ее к груди, а когда отвела, то тоже увидела на своем запястье золотую метку истинности.

Метка? Неужели? Почему сейчас? Почему именно сейчас, когда он чуть не убил меня?

За пять лет брака она так и не вспыхнула, а сейчас горела, пульсировала под кожей, словно ожег любви.

— Ты ему безразлична, — странным голосом, словно был поражен этим, прошептал Альсар.

В его голосе прозвучало удивление.

Он произнес это так тихо, что я не знала — кому он это сказал.

Мне? Дворецкому?

Или кому-то, кого видел только он?

Он посмотрел на обручальное кольцо на своей руке, а потом сорвал его и швырнул на пол. Послышался звон. Я даже не заметила, куда оно упало.

Альсар твердым шагом направился в гостинную.

Не оглянулся.

Не остановился.

Просто исчез за дверью.

Норберт крепко держал меня. Его старые руки дрожали от волнения.

— Госпожа… — прошептал дворецкий, глядя на дверь, за которой исчез генерал. — Что с ним сделала эта война?

«Мой муж так бы не поступил…» — шепнула душа.

Я подняла глаза на Норберта.

В его взгляде я прочла то же, что чувствовала сама.

Я все еще стояла на коленях на мраморе — том самом, где пять минут назад мечтала броситься ему в объятия.