Книга Больше не жена дракона, страница 9 – Кристина Юраш

— Можно присяду? — спросил доктор.

Кивок. Молчаливый. Разрешающий. Властный.

Доктор поставил саквояж на пол.

Я чувствовала на себе чужой взгляд. Он скользил по мне как лезвие ножа в руках убийцы. Я чувствовала его кожей: на шее, на ключицах, между грудей. Он не смотрел — он вбирал. Всасывал меня в себя глазами, будто пробуя на вкус.

Внимательный, изучающий. Я подняла взгляд, чувствуя, как глаза мужа властно приковывают мой взгляд к себе.

— Хотел бы с вами поговорить немного, — начал доктор добродушным голосом.

Но генерал не слушал. Его зрачки — тёмные, почти чёрные в свете камина — не отрывались от меня. Я сглотнула. Тревога сжала горло.

— Вы помните, как зовут вашу супругу? — мягко спросил доктор.

В дверь вошёл Норберт с подносом. Три чашки чая и булочки. Пар поднимался над фарфором белыми призраками.

— Конечно, — ответил Альсар, не отводя взгляда от меня. — Дессалина. Ей двадцать четыре года. Любит жёлтые розы — те, что цветут в начале осени, когда лепестки уже тронуты инеем. Не любит массивные серьги — говорит, они тянут мочки до боли. Предпочитает, чтобы я дарил ей книги. Особенно те, где героиня сбегает от судьбы. Пьёт чай с одной долькой лимона, ложкой мёда и двумя ложками сахара. Чай пьёт постоянно…

Моё дыхание сбилось.

Он знал. Знал всё. Каждую деталь. Каждую глупую привычку.

Может, я ошибаюсь? Может, это он — просто сломленный, израненный, но он?

Альсар плавно сменил позу — подался вперёд, локти на коленях, подбородок на сцепленных пальцах. Движение было плавным, хищным и каким-то грациозным.

Альсар обычно был резким. Резкий взгляд, резкий поворот головы. Он резко вставал с кресла, резко вставал с кровати…

Я сглотнула, пытаясь делать вид, что всё хорошо.

А может, это я схожу с ума?

Может, я слегка разнервничалась… Ну как слегка? Не каждый день тебя обнимают за шею в знак приветствия после долгой разлуки.

— А к чему эти вопросы, доктор Гревилл? — его голос опустился, стал гуще.

— Ваша супруга… Она очень обеспокоена, — мягко ответил доктор. И тут же многозначительно добавил: — После того, что случилось в холле…

Генерал снова посмотрел на меня. Долго. Пронзительно. В его глазах мелькнуло подозрение.

Повисла тишина.

— Да. Было дело, — наконец произнёс Альсар после долгой паузы. В его голосе послышались нотки усталости и раскаяния. — Но вы сами понимаете. Я только вернулся с войны. Там… такое творилось. Крики. Кровь. Огонь. Иногда мне кажется, я до сих пор слышу этот грохот в ушах. Трудно перестроиться. Вернуться в мир, где чай пьют с мёдом, где огонь не убивает, а согревает…

— Да, вы правы, — кивнул доктор, и в его глазах мелькнуло облегчение. — Война ломает души. Но дом лечит.

Альсар взял чашку. Поднёс к губам. Не добавил сахар. Ни ложки. Ни крошки.

Раньше он сыпал его щедрой рукой — три, а то и четыре ложки. «Сладость заглушает горечь воспоминаний», — говорил он, улыбаясь сквозь усталость после долгой поездки.

Сейчас же он пил чёрный, горький, без единой крупинки белого песка.

И вот что странно. Он держит кружку левой рукой, а не правой… Хотя он правша…

Мои пальцы впились в подлокотник кресла.

Паника затопила разум.

Это не он. Это не мой Альсар. Мой Альсар не пил чай без сахара. Мой Альсар не сидел с расставленными ногами, будто отвоёвывая пространство. Мой Альсар правша, а не левша!