Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 228 – Адриана Вайс, Мария Минц

Он мечется взглядом по залу, ища поддержки у своих сторонников, но те, кто минуту назад готовы были его защищать, теперь отводят глаза.

Дракенхейм делает шаг к Королю, простирая руки в театральном жесте отчаяния.

— Ваше Величество, верьте мне! Я служил короне верой и правдой! Я требую…

— МОЛЧАТЬ!

Этот звук не просто бьет по ушам. Он, кажется, останавливает сердце.

Король не кричит — он рявкает.

Это рык льва, от которого дрожат колени и стынет кровь.

От этого звука вздрагивают даже камни. У меня перехватывает дыхание, в ушах звенит, а ноги сами по себе подкашиваются, и я опускаю голову еще ниже. Воздух в зале сгущается, становится трудно дышать.

Дракенхейм давится воздухом. Он замирает с открытым ртом, глядя на монарха с животным ужасом.

— ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ЧЕГО-ЛИБО ТРЕБОВАТЬ! ОСОБЕННО ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ! ТЫ ОПОРОЧИЛ САМУ СУТЬ КОРОЛЕВСКИХ КАРАТЕЛЕЙ! ТЫ ОСМЕЛИЛСЯ ПОДНЯТЬ РУКУ НА ЗАКОН! ОСМЕЛИЛСЯ ВРАТЬ МНЕ В ЛИЦО!

Король резко поворачивается к застывшим магам Эшелона.

— Взять его! — приказ хлещет, как удар кнута. — Обездвижить! Живо!

Маги в серых плащах не колеблются ни секунды.

Их верность короне — абсолютна, она вшита в их подкорку глубже любых приказов Изабеллы. Те самые люди, что минуту назад были личной гвардией Дракенхейма, мгновенно разворачиваются к нему.

— Нет! — кричит Дракенхейм, пятясь. — Не смейте! Я приказываю вам!

Он пытается трансформироваться.

Его кожа покрывается чешуей, глаза вспыхивают желтым огнем и я даже на секунду пугаюсь, что он вот-вот здесь все разнесет, но… он не успевает ничего сделать.

Маги синхронно вскидывают руки. Из их пальцев вырываются мерцающие магические цепи.

Они с шипением обвивают Дракенхейма, его тело, руки, горло. Они впиваются в него, подавляя магию, не давая зверю вырваться наружу.

Дракенхейм кричит — не от боли, а от бессильной ярости, от унижения.

— Пустите! — вопит он, извиваясь на полу, как червяк. Вся его аристократическая спесь слетает, оставаясь лишь истерикой загнанного в угол преступника. — Вы пожалеете! Вас всех уничтожат!

— Уведите его, — брезгливо бросает Король. — В камеру с антимагическим контуром. И чтобы ни одна живая душа к нему не подходила без моего личного приказа.

Маги рывком поднимают беснующегося, изрыгающего проклятия герцога и волокут его к выходу. Его крики еще долго эхом отдаются в коридорах, пока тяжелые двери не захлопываются, отсекая этот звук.

В зале снова повисает тишина.

Король Кайрос медленно выдыхает, и маска гнева спадает, открывая лицо бесконечно уставшего человека.

— Чтокасается принцессы Изабеллы… — произносит он глухо, не глядя ни на кого. — Я изучу эти документы. Лично. Каждую строчку.

Он поднимает взгляд на Исадора.

— Мне трудно поверить, что моя родная сестра… моя кровь… могла участвовать в подобном. В заговоре против короны, в убийствах. — Голос Короля дрожит, но тут же твердеет. — Но если это правда… я не собираюсь её выгораживать. Она получит то, что заслужила.

Он обводит тяжелым взглядом притихших советников, которые до сих пор боятся подняться с колен.

— Как и все вы. Все, кто находится в этом зале. Кто молчал, кто потворствовал, кто перебегал на сторону сильного. В отношении каждого будет проведено тщательное расследование. И каждому будет вынесена справедливая мера наказания.