Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 225 – Адриана Вайс, Мария Минц

Кристалл тускнеет.

го сияние меркнет, переходя в серый, мертвый цвет.

Он гаснет.

Я выпил его почти целиком.

Я отшатываюсь, падая на спину.

Дыхание вырывается с паром. Я чувствую, как внутри снова разгорается пламя. Болезненное, неестественное, но жаркое.

Мое тело начинает меняться. Чешуя проступает сквозь кожу, кости удлиняются.

— Господин Эдгард! — кричит кто-то из толпы. — Куда вы собрались в таком состоянии?

Я расправляю крылья.

Они тяжелые, словно из камня, но они держат. Я оборачиваюсь к ним, уже глядя вертикальным зрачком дракона.

Из пасти вырывается дым.

— В столицу, — мой голос звучит громоподобным рокотом. — К единственному человеку, которому теперь по силам остановить это безумие.

Анна

Я хочу закричать, но горло сковано спазмом.

Это конец.

Сейчас нас просто перебьют.

Я зажмуриваюсь, ожидая удара, боли, темноты.

Но, вместо этого…

БА-БАХ!

Звук такой силы, что, кажется, треснул сам фундамент здания.

Но это не магия. Это распахнулись главные двери зала.

Двустворчатые дубовые ворота просто слетели с петель, с грохотом рухнув на пол.

В зале повисает тишина. Звенящая, мертвая тишина, в которой слышно лишь тяжелое дыхание и хруст битого стекла под ногами.

В зал кто-то входит.

Я открываю глаза.

В проеме, в клубах пыли, стоит мужчина.

Он высокий, с прямой, военной выправкой. На нем строгий темно-синий камзол с золотым шитьем и высоким воротом. Его лицо поражает своей силой. Широкий лоб, твёрдый, как высеченный из гранита подбородок, пронзительные глаза цвета старого серебра, в которых читается не гнев, а власть.

Настоящая, абсолютная власть, привыкшая к повиновению.

А рядом с ним…

У меня перехватывает дыхание, сердце делает кульбит и замирает.

Эдгард!

Он жив!

Эдгар выглядит паршиво. Левая рука безжизненно повисла вдоль тела, на лице свежие раны, камзол пропитан кровью, а кожа серая, как пепел. Видимо, битва в небе далась ему страшной ценой. Но он идет. Идет, чуть отставая от властного незнакомца, и его глаза ищут в толпе меня.

Наши взгляды встречаются на долю секунды. В его глазах боль, усталость и... облегчение?

Тем временем, этот человек делает всего один шаг вперед и в тот же миг происходит невероятное.

Битва останавливается.

Не затихает, а обрывается, словно кто-то дернул стоп-кран.

Маг Эшелона, который секунду назад собирался покончить со мной, тут же замирает по струнке смирно. Заклинание в его руке моментально рассыпается, а сам он делает шаг назад.

Дракенхейм, только что торжествующий победу, замирает с поднятой рукой. Его лицо искажает гримаса, в которой читается искренняя паника.

Члены совета, те, кто еще может стоять, замирают. Тучный советник моментально бледнеет, становясь похожим на мел, а наблюдатели мелко трясутся. Громвальд, все еще находящийся рядом со мной, с трудом поднимается на ноги и, к моему шоку, склоняет голову так низко, что подбородок касается груди.

Следом за ним, и другие члены Совета, один за другим опускаютсяна одно колено прямо в пыль и осколки.

По залу проносится благоговейный шепот.

— Что здесь творится? — голос человека негромкий, но налитый такой силой, что его слышно даже в самом дальнем углу.

Его серебряные глаза останавливаются на замерших друг напротив друга Дракенхейма и Исадоре.

Заметив это, Дракенхейм сглатывает и буквально превращается в статую.