Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 218 – Адриана Вайс, Мария Минц

Он делает паузу, снова глотая ком в горле.

— Ответа от Совета не было. Никто не приехал. Тогда Ректор… он сказал, что раз закон молчит, мы должны уничтожить Ядро. Так, что восстановить было нельзя. А нас… меня и двоих других, кто помогал ему… спрятал. Разными путями. Сказал, что если мы останемся вместе, нас найдут. Нас и копии записей, которые касались исследований Ядра.

Алдрик замолкает, его взгляд скользит по лицам членов Совета, и в нём появляется горькая усмешка.

— И мастер Розвальд был прав. После того как я сбежал, моим друзьям, оставшимся в академии, начали приходить письма. Угрозы. Требовали сказать, где я. А потом… стали приходить люди. В тёмных плащах. Обыскивали наши старые комнаты, допрашивали знакомых. Они искали нас. Любой ценой. И у них… у них были ресурсы. Такие, какие есть только у очень могущественных людей.

Его слова, простые и страшные, повисают в воздухе. Это уже не абстрактные обвинения. Это история живого человека, загнанного в угол системой.

— Кстати, часть этих писем с угрозами вы можете найти в моей папке, — подает голос Люсьен.

И его слова заставляют зал Совета взорваться.

— Ложь!— вскакивает с места тучный советник в пурпурной мантии, лицо которого лоснится от пота. — Это возмутительно! Вы притащили каких-то оборванцев, дали им фальшивые бумажки и смеете обвинять Её Высочество?!

— Это клевета на королевскую семью! — вторит ему другой, с острой бородкой. — Это государственная измена!

— У Анны Тьери нет права голоса! — визжит третий. — Она никто! Она даже не входит в Совет! По какому праву она выдвигает обвинения такого уровня? Это нарушение протокола! Мы должны арестовать её за оскорбление короны, а не слушать эти бредни!

— Полностью согласен! — поддерживает его соседка, женщина с ледяным взглядом. — Эти обвинения беспочвенны и оскорбительны. У нас нет никаких доказательств, кроме слов испуганных людей, которым явно промыли мозги! Протокол требует…

Я чувствую, как паника ледяными когтями сжимает сердце.

Они правы.

Формально — они правы.

Я — всего лишь ректор провинциальной академии, которая (по их мнению) сейчас лежит в руинах. Моё слово против слова принцессы — это ничто. Они сейчас просто задавят нас бюрократией, обвинят в фальсификации и вышвырнут вон, прямо в руки страже.

Я смотрю на Исадора. На его лице проступает напряжение. Он слушает этот хор, и его пальцы медленно барабанят по столу.

— Тихо! — рявкает он, и магический импульс гасит свечи в канделябрах, заставляя всех вздрогнуть. — Вы правы, советник. Процедура должна соблюдаться. И обвинения такого уровня требуют железных, неопровержимых доказательств.

У меня внутри всё обрывается. Исадор… он что, сдает нас?

— Обвинения в адрес членов королевской семьи может выдвигать только лицо, обладающее статусом не ниже Хранителя или члена Малого Совета, — холодно чеканит Исадор. — Формально, у госпожи Тьери сейчас такого статуса нет.

Советники Изабеллы торжествующе переглядываются.

Тучный мужчина расплывается в гадкой улыбке.

— Но, — голос Исадора становится жестче, — перед тем как начать это собрание, я дал распоряжение своему секретарю немедленно свести данные по итоговой аттестации.

Он достает из кармана кристалл. Камень пульсирует мягким голубым светом.

— Карлайл, — говорит он в кристалл. — Ты закончил?