Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 203 – Адриана Вайс, Мария Минц

Они тоже в ловушке.

Председатель что-то бормочет о «безопасности», «неприемлемых условиях», «давлении на экзаменаторов», но я чувствую что он “поплыл”, как и остальные наблюдатели. И понимаю, что этим надо пользоваться.

— Это… абсолютно беспрецедентно… — поддакивает председателю женщина из наблюдателей и я тут же твечаю ей.

— Так прецедент, — вдруг слышу я свой собственный голос. Он звучит хрипло, но твёрдо. Я отталкиваюсь от косяка, чувствуя, как онемение отчаяния отступает, сменяясь адреналином азарта. Элиан дал мне точку опоры. — Господа наблюдатели. Вы — представители Совета. Ваша задача — обеспечить объективность и соблюдение процедуры. Студенты готовы продолжать. Академия укреплена. Здесь безопасно. Мы обеспечиваем вам все условия для наблюдения. Что касается шума… думаю, мы попытаемся как-то его снизить…

Я вижу, как они колеблются.

— Если вы беспокоитесь, что к вам могут быть предъявлены обвинения в том, что студентов принуждали к сдачи экзамменов в сложных условиях, мы можем взять расписки с каждого. Я, естественно, все зафиксирую и подпишу со своей стороны тоже. Отдельно отправлю лично господину Исадору благодарность за то, что направил к нам настолько высококвалифицированных, профессиональных и достойных уважения наблюдателей, которые безукоризненно справились со своими обязанностями даже в условиях форс-мажорных обстоятельств. Что скажете?

Председатель потирает переносицу.

Где-то снаружи грохает особенно мощный взрыв, отчего вздрагивают стёкла в дальнем окне.

Он вздрагивает, бросает взгляд на решительные, бледные лица студентов, на Элиана, который стоит, не опуская глаз, затем на свою коллегу.

Та молчит пару секунд, а потом издаёт короткий, почти незаметный вздох.

— Это… должно быть должным образом оформлено. Письменное согласие каждого экзаменующегося. И ваша подпись, ректор Тьери, как ответственного за их безопасность во время… этой “форс-мажорной” процедуры.

Это не «да». Но это и не «нет». Это бюрократическая лазейка, в которую можно протиснуться.

— Я немедленно всё оформлю, — немедленно говорю я. Сердце колотится как бешеное. — Камилла! Бланки, печать, сейчас же! Господа, прошу вас разойтись по своим аудиториям. Уважаемые преподаватели, постройте студентов, проведите их организованно!

Суета возобновляется, но теперь в ней нет прежней паники.

Есть цель.

Безумная, невозможная.

Элиан, проходя мимо меня, на секунду встречается со мной взглядом.

В его глазах нет торжества. Только тяжелая, взрослая решимость и вопрос: «Я всё сделал правильно?»

Я не могу ничего сказать.

Я просто кладу руку ему на плечо и сжимаю изо всех сил.

В этом одном жесте — вся моя благодарность, весь мой страх за него и безумная гордость.

Мы либо совершим невозможное. Либо провалимся, пытаясь.

Но совершенно точно, мы не сдадимся просто так.

Адреналин — это яд и лекарство одновременно. Он заставляет руки трястись, но мозг работает с бешеной скоростью. Я отдаю приказы, и они тут же исполняются.

— Райнер, следи за оформлением протоколов! Лайсия, помоги ему оформлением! Остальные преподаватели — кто свободен? Нам нужно придумать что-то со звуком!

Преподаватель по бытовой магии, седой и обычно тихий мэтр Гелвин, выходит вперед. Его лицо серо от страха, но глаза горят профессиональным азартом.