Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 185 – Адриана Вайс, Мария Минц

И я уже, начинаю переживать что как бы Розвальд не применил какое-нибудь стирающее память заклинание на преподавателей, но среди них находится несколько, которые помнят этого студента. Та же госпожа Элоиза увлеченно рассказала как про него, так и еще про нескольких ребят, с которыми он общался. Так у нас появилисьпервые зацепки.

Желая хоть как-то помочь еще, я пытаюсь вытянуть хоть что-то из Исадора во время его редких визитов. Но он – неприступная стена.

— Я не могу разглашать вам подробности дела Розвелла, госпожа ректор, — холодно отвечает он на все мои вопросы. — Расследование приостановлено до появления новых зацепок.

Так и хочется сказать — вот они, вот новые зацепки! Его дневник, уничтоженный артефакт! Пропавшие студенты!

Но я понимаю, что это слишком опрометчиво, слишком опасно. Помимо дворца Розвелл так же направлял письма в магический совет. И ни откуда не получил ответа. И хоть лично я сомневаюсь, что Исадор в этом замешан, но совершенно точно в совете есть кто-то, кто перехватывал письма.

Вот только кто и как это понять?

Впрочем, уже через пару дней этот вопрос отходит на второй план, потому что у нас появляется проблема в разы более серьезная, чем даже эта…

Грохот, с которым распахивается дверь моего кабинета, заставляет меня подпрыгнуть на месте и уронить перо, посадив жирную кляксу на отчет о закупке алхимических ингредиентов.

На пороге стоит Громвальд.

И одного взгляда на его посеревшее, перекошенное от ярости лицо мне хватает, чтобы понять: случилось что-то страшное.

— Госпожа ректор! Элиан… — выдыхает он, и это имя звучит как выстрел.

У меня внутри все обрывается.

Элиан. Наш лучший студент.

Тот самый парень в очках, который один взял триста баллов и втащил нас в десятку лучших по провинции.

— Что с ним? — я вскакиваю из-за стола, не чувствуя ног.

— Он уехал в город на выходные. К тетке… а по возвращении… на него напали… — голос Громвальда звучит глухо, как из-под земли. — В переулке возле книжной лавки.

Не теряя больше времени, мы мчимся в городскую лечебницу.

Я не вижу дороги.

Перед глазами стоит туман.

В висках стучит одна-единственная мысль: «Только бы с ним все было в порядке. Пожалуйста, только бы…».

В палате пахнет хлоркой, дешевыми целебными зельями и болезнями.

Элиан лежит на узкой койке, укрытый серой простыней до самого подбородка. Его лицо сейчас сливается с подушкой.

Очки с треснувшим стеклом лежат на тумбочке рядом.

Увидев нас, он пытается улыбнуться, но получается лишь мученическая гримаса.

— Госпожа ректор… мастер Громвальд… простите, я… я, кажется, заставил вас поволноваться…

У меня к горлу подступает ком.

— Что случилось? — спрашивает Громвальд, его низкий голос прорывает оцепенение.

— Не знаю… — Элиан морщится. — Я уже хотел возвращаться в академию, завернул в переулок, так короче… а там будто из ниоткуда возник какой-то тип в плаще, с капюшоном. Ни слова не сказал. Просто… напал.

Он замолкает, тяжело сглотнув.

— Он был быстр. Как молния. Я едва успел блокировать первый удар… но второй… — Элиан опускает взгляд на свою руку.

Правая рука его забинтована от запястья до локтя и зафиксирована у груди в сложной повязке. Бинты пропитаны кровью и бурой мазью.

— Я пропустил его… — находит в себе силы продолжить Элиан, — Я испугался, что сейчас нападавший сделает что-то еще, но… он просто посмотрел на меня… и ушёл. Я даже не понял, чего он хотел. Он ведь ничего не взял у меня.