Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 146 – Адриана Вайс, Мария Минц

Все, как по команде, вздрагивают и оборачиваются на звук.

Все, кроме меня, потому что я знаю что произойдет дальше.

Дверь в небольшую, темную кладовку, в дальнем углу кабинета медленно, со скрипом, открывается.

— Магический Совет уже здесь, — продолжает голос. — И он слышал более чем достаточно.

И из темноты, ступая бесшумно, как хищник, выходит он.

Исадор.

Высокий, уверенный, в своем безупречном мундире, с глазами цвета арктического льда. Он останавливается в центре комнаты, и от его ледяной, всепоглощающей ауры власти, кажется, даже пылинки в воздухе замирают.

Однако, несмотря на всю мою непростую ситуацию, я не могу не отметить, что выражения лиц инспекторов и Диареллы сейчас – это самое прекрасное, что я видела за всю свою жизнь.

Их самодовольство, их триумф, их злорадство – все это сменяется чистым, незамутненным, животным ужасом. Они смотрят на Исадора, как мышина удава, который только что заполз в их уютную норку.

Всего пару дней назад, в приступе отчаяния, я написала ему письмо.

Безумный, рискованный шаг, продиктованный не столько логикой, сколько интуицией. Я знала, что не смогу доказать факт вымогательства – у меня не было ни свидетелей, ни диктофонов с камерами, не было даже самого захудалого телефона. Поэтому я пошла на риск.

Я приложила к письму все, что только можно: тот самый анонимный донос на Диареллу, предварительные расчеты Райнера, показывающие огромные дыры в бюджете, даже отчет Камиллы о том, как часто визиты инспекторов «случайно» совпадали с крупными денежными переводами со счетов академии на личный счет Диареллы.

Это были косвенные улики, но их было много.

И в конце я поставила ультиматум.

Я просила Исадора приехать и просто послушать наш разговор с комиссией. И если он, выслушав все, не увидит подтверждения моим словам, если решит, что я лгу, – он может тут же, на месте, расторгнуть наше соглашение и привести приговор в исполнение.

В который раз я поставила на кон все.

И когда сегодня утром он прибыл в академию раньше инспекторов и согласился на мою авантюру, сказав, что «заинтригован», я была на седьмом небе от счастья.

Я предвкушала, как он выйдет из тени в самый нужный момент и сотрет этих вымогателей в порошок.

Но я и представить не могла, что Диарелла окажется такой подлой. Она выставила меня не жертвой, а агрессором. Не борцом за справедливость, а злостной нарушительницей, которая, злобно хохоча, пытает преподавателей.

И теперь я стою, как оплеванная, и с ужасом понимаю, что устроила ловушку для них, а угодила в нее я.

Сейчас все будет зависеть только от того, что скажет Исадор, какую сторону он выберет.

Тишина, густая и тяжелая, как расплавленный свинец, давит на уши. А потом ее разрывает суетливый, подобострастный лепет.

— Господин Исадор! Ваша светлость! Какая честь! — Шлихт, скользкий, как угорь, первым приходит в себя. Он бросается к Исадору, пытаясь изобразить на своем лице смесь благоговейного трепета и радости. — Вы… вы все не так поняли! Эта женщина… эта ректор… она… она нас спровоцировала! Пыталась подкупить!

— Да-да! — тут же подхватывает Грубер, отталкивая своего помощника и протискиваясь вперед. Его лицо, еще минуту назадбагровое от гнева, теперь – бледное и потное. — Она хитрая интриганка, ваша светлость! Манипуляторша! Мы как раз собирались сообщить в Совет о ее вопиющем поведении!