Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 116 – Адриана Вайс, Мария Минц

Но это лучше, чем ничего.

— Готово, — говорит он, и его голос звучит хрипло. — Шунт подключен.

— Спасибо, Райнер, — я подхожу к нему, и во мне борются два чувства: безграничная благодарность и леденящая тревога. — Надолго ли этого хватит?

Он качает головой, и в его глазах нет и тени оптимизма.

— На день. Может, на два, если мы введем режим строжайшей экономии.

Два дня. У нас есть всего два дня. У меня внутри все холодеет.

— О каком режиме идет речь?

— Ну, например, отключить иллюминацию в пустых коридорах. Снизить мощность рун и артефактов, ограничить практические занятия. И еще… — он на мгновение замолкает, — …я бы обесточил пару учебных лабораторий на третьем курсе.

— Почему именно их? — удивляюсь я.

— Скажем так, — он уклончиво отводит взгляд, — там занимаются студенты, которые только делают вид, что работают. Тратить на них драгоценные ресурсы сейчас– непозволительная роскошь.

Я с любопытством смотрю на него. Интересно, откуда у него такая информация? Но расспрашивать сейчас некогда. Я просто киваю, принимая к сведению.

— Хорошо, Райнер. Я приму это к сведению.

— А теперь, простите, я должен спешить, — он отвешивает мне поклон.

— Куда?! — я в изумлении смотрю на него.

— К господину Рокхарту, разумеется, — говорит он так, словно это само собой разумеется. — Решать проблему в кузнице.

Я в шоке.

— Райнер, ты с ума сошел?! — вырывается у меня. — Ты же на ногах больше суток!

Только сейчас я по-настоящему вглядываюсь в него. Под его глазами залегли темные,  круги. Кожа приобрела сероватый, пергаментный оттенок. Плечи опущены, а каждое движение дается ему с видимым усилием. Только глаза все еще горят упрямым, лихорадочным огнем.

— А какие у нас варианты, госпожа ректор? — он устало усмехается. — У нас нет времени отдыхать. Чем быстрее мы решим проблему в кузнице, тем быстрее получим деньги на новый кристалл. Каждый час на счету.

Я хочу возразить, приказать ему идти спать, но понимаю, что он прав.

Его логика – железная.

И мне остается лишь скрепя сердце кивнуть, чувствуя укол вины за то, что я взвалила на этого хрупкого гения такую неподъемную ношу.

Он уходит.

А я, встретившись с подошедшими Камиллой и Лайсией, передаю им его инструкции по режиму экономии, а сама возвращаюсь в свой кабинет. Райнер уехал сражаться на «внешний фронт». А я остаюсь здесь, в осажденной крепости, держать оборону.

Ректор не может просто так уехать, особенно после такого. Кто знает, что еще может случиться в мое отсутствие?

На меня наваливается такая тяжесть, такая бесконечная усталость и ответственность, что хочется просто положить голову на стол и больше никогда ее не поднимать.

Я остаюсь в своем кабинете, но работа не идет.

Я просто сижу, прислушиваясь к каждому шороху, и жду.

Жду Громвальда, жду новостей, жду развязки.

Усталость никуда не делась, но теперь под ней, как раскаленные угли под слоем пепла, тлеет яростный, злой азарт.

Проходит несколько часов. Наконец, дверь в мой кабинет без стука открывается, и на пороге появляется Громвальд. Выглядит он донельзя довольным.

— Готово, — докладывает он, и в его голосе звучит мрачное удовлетворение. — Яобошел всех троих. Скормил им вашу байку. Крючок заглотили все, даже не поперхнувшись.

— Отлично, — я поднимаюсь, чувствуя, как по венам разливается холодная, хищная энергия. Усталость как рукой сняло. — Теперь – засада.