Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 115 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я смотрю на него, и в моих глазах, я уверена, пляшут бесенята. Я чувствую себя так, словно снова веду сложную педагогическую игру с трудными подростками.

Только ставки здесь немного выше.

— Вы скажете, что я требую, чтобы завтра утром они явились ко мне в кабинет. И принесли с собой вот эту самую клипсу.

— Зачем? — не понимает он.

— Они тоже спросят «зачем», — киваю я. — И вот тут начинается самое интересное. Вы должны будете сделать страшное лицо и, понизив голос до заговорщического шепота, сказать каждому из них следующее…

Я делаю паузу, наслаждаясь его недоуменным видом.

— Вы скажете, что в подрыве кристалла виноват кто-то из своих. Предатель. Который и обронил эту улику на месте преступления. Но! — я поднимаю палец. — Вы говорите это каждому из наших подозреваемых, потому что вы “уверены”, что это точно не он. Вы ему доверяете. И просто по-дружески предупреждаете.

— А дальше?

— А дальше, — я улыбаюсь еще шире, — вы «по страшному секрету» сообщите нашим подозреваемым, что эта улика сейчас лежит у вас в кабинете. Но так как энергокристалл не работает, то и защитные заклинания на вашем кабинете тоже, мягко говоря, барахлят. Так что вы берете с них честное слово, что они никому-никому об этом не расскажут.

Громвальд долго, очень долго смотрит на меня.

Я буквально вижу, как в его большой голове со скрипом поворачиваются шестеренки, пытаясь обработать мой коварный план.

— Постойте-ка, госпожа ректор… — наконец, выдает он. — Зачем мне говорить им, что важнейшая улика, по сути, лежит без охраны? Преступник же попытается ее выкрасть!

Я торжествующе улыбаюсь.

— Именно! В этом-то и вся суть! Мы не будем ждать признаний! Мы просто поймаем его на месте преступления. С поличным!

Громвальд хмурится, его лицо выражает крайний скепсис.

— Вы думаете, он клюнет на такую простую приманку?

— Я уверена, — говорю я.

А про себя добавляю: «Прости, Громвальд, но именно твоя репутация прямолинейного громилы, который сначала бьет, а потом задает вопросы, – ключ к успеху. Никто иникогда не заподозрит, что ты можешь быть частью такого хитрого плана. Они решат, что ты просто по-дружески проболтался».

— Они не ждут от нас хитрости, — говорю я вслух. — Они ждут, что мы будем действовать в лоб. Особенно от вас. И именно поэтом поверят. А мы… мы просто устроим засаду у вашего кабинета и будем ждать нашего воришку.

Громвальд снова надолго замолкает.

А потом на его суровом, обветренном лице медленно расползается широкая, хищная, полная восхищения улыбка.

— А вы, госпожа ректор, — говорит он с уважением, — оказывается, та еще… интриганка. Мне нравится. Я сделаю все как вы сказали!

Громвальд, довольный, как кот, объевшийся сметаны, уходит приводить наш хитроумный план в исполнение.

Я остаюсь одна, чувствуя, как по нервам все еще бежит мелкая, возбужденная дрожь.

В этот момент со стороны разбитого кристалла доносится тихое гудение. Я оборачиваюсь и вижу, как Райнер, окруженный несколькими учебными кристаллами, которые притащила Камилла, соединяет их последней светящейся нитью.

Раздается щелчок, и по земле пробегает слабая световая волна.

В окнах академии вспыхивает свет.

Правда, это не тот яркий, уверенный свет, что был раньше. А какой-то тусклый, призрачный, болезненный. Он едва разгоняет утренние сумерки, отбрасывая длинные, жутковатые тени. Академия выглядит, как тяжелобольной, подключенный к аппарату жизнеобеспечения.