Книга Тайны темной осени, страница 76 – Наталья Чернышева

— Тытоже, да? — с горечью спросила я. — Тоже одна из этих сраных магов?

— Я — Келено, ага, — серьёзно заявила она.

— Келено? — не поняла я.

— Твою мать! — на лице проводницы проявилась лёгкая паника. — Ты совсем тупая?!

— Давай разберёмся, — обозлилась я. — Меня с лета преследуют проблемы, моя тётя умерла, сестра в больнице, на моих глазах издох кот, к которому я успела привязаться. Я попала в вагон, где пассажиров расчленяют какие-то психи! И после всего этого я должна оставаться острой! Знаешь, или объясняй по-человечески или отвали от меня, отстань, не лезь, не трогай!

— Ага, — кивнула она. — Когда тебя заживо начнут резать на ленточки, — не трогать. Я запомню. Другой раз именно так и поступлю. А ты хоть Википедию посмотри на досуге, что ли. Много нового узнаешь.

Отвернулась и произнесла в сторону с отвращением, живо напомнившим мне Похоронова:

— Л-люди…

Понимала я, что Кэл права! Умом. Но чувства бунтовали. Мне казалось, будто робкое движение искалеченной руки куклы к моей не несло в себе угрозы. Жест доверия, и только так. Кукла поверила мне! А на неё напали.

Мерзейшее чувство! Будто только что получила орден предателя первой степени. Просто так. Даже без банки варенья с ящиком печенья. На пустом совершенно месте!

Пришёл Похоронов. В своём фирменно плаще бомжа. Внимательно осмотрел пятно, оставшееся от куклы. Кивнул мне, мол, пошли. Я пошла с упавшим сердцем. Сейчас снова обзовёт дурой…

Не обозвал. Сел на своё место, открыл было ноутбук, снова закрыл его. Молчал. Молчала и я, не зная, что сказать. Нарушила его приказ, вышла из купе, да. А ещё видела, насколько он устал. Ему поспать бы… и чтобы никто не дёргал… Пусть он сто раз нечеловек, существо из-за Двери, — проигравшее в нарды собственное имя! — а нормально выспаться ему не помешает.

— Кто такой Всеслав? — спросила я, чтобы хоть как-то разбавить затянувшееся тяжёлое молчание.

Брови Похоронова поползли вверх.

— Кто тебе сказал?

— Кэл, — не стала я отпираться.

— Кэл, — с досадой выразился он, имя проводницы прозвучало как ругательство. — Язык у неё без костей, помело поганое!

— Она тоже из-за Двери, — невинно заявила я. — Как и ты.

Он дёрнул плечом и не ответил.

— Сколько же вас здесь таких, — задумчиво продолжила я. — Ты, Кэл, Всеслав этот таинственный.Прямо Гарри Поттер вокруг какой-то. Злые колдуны, добрые колдуны, куклы…

— Всеслав — человек, — поправил меня Похоронов.

Ага, человек. Такой человек, которому ты, нелюдь, в нарды проигрался подчистую. На пятьдесят лет! И почему, спрашивается, нарды, а не, скажем, карты или шахматы? Боюсь, на этот вопрос ответа я не узнаю. Даже если прямо спрошу. Он промолчит. Пропустит мимо ушей и промолчит…

Его руки на гладкой белой поверхности столика. Узкие, длинные, как у пианиста, пальцы. Смуглая, но не чёрная, не с тем отчётливым оттенком, какой бывает у мулатов, кожа. Не мулат. Вообще ни капельки негроидной крови, даже сильно разбавленной: не тот типаж. Недавно заживший шрам, ещё тугой и багровый, уходит под рукав зигзагом. Служба у Похоронова явно не из простых. Приходится и драться и магию применять. И получать раны.

— Куклу надо изловить, — сказал вдруг Похоронов и посмотрел на меня в упор.

Я уже немного привыкла к нему, к его странному пугающему взгляду, к ярким глазам — что ж, теперь я знала их природу, понимала, отчего у них такой удивительный, словно подсвеченный изнутри ледяным фиолетовым солнцем оттенок. И уже не боялась. Во всяком случае, не боялась так, как боялась его раньше.