Книга Дочь княжеская. Книга 3, страница 71 – Наталья Чернышева

Хрийз лежала, блаженно прижимаясь пылающей головой к холодной плитке поле, а Лае над нею заканчивал выразительную речь:

— … вашу мать! Кто, скажите мне на милость, кто, ну, кто берется за практику по основам магии в таком состоянии?! Лежать! Не вставать! Сейчас появится врач. А ты куда смотрела?! — и по кочкам, это уже очередь Лилар пришла, выслушивать в свой адрес свирепые нотации.

Хрийз пришла в себя в школьном лазарете… Лежала под колючим одеялом, рядом на тумбочке стояла высокая кружка с питьем. От кружки тянуло фруктовой кислинкой, настоянной на исцеляющей магии, и верная Лилар помогла сесть, поддержала руку и проследила, чтобы Хрийз выпила все до конца.

— Зимняя лихорадка, — сказала она, озвучивая вердикт школьного целителя. — Бывает, госпожа. Придется потерпеть…

— Сколько? — шепотом, говорить в голос было невероятно больно, спросила Хрийз.

— Дней шесть, обычно.

— Шесть дней! — возмутилась Хрийз. — А как же квалификация, как же… в море…

Лилар мягко, но непреклонно уложила ее в постель, укрыла одеялом, подоткнула края:

— Никакого моря, госпожа, — твердо заявила она. — Даже не думайте.

Ну, вот. Нет в жизни счастья! Хрийз ткнулась разгоряченным лбом в подушку и бессильно расплакалась.

Ночью жар немного спал. Хрийз лежалатихонько, но сквозь приоткрытые веки видела Лилар, та сидела у окна за столиком, и в тихом, уютном свете ночной лампы что-то читала. Окно за ее спиной сильно зеркалило, отражая палату в мельчайших деталях.

Дверь открылась, впуская двоих. Школьного целителя, госпожу Заряну и князя… Лилар тут же встала, отложив книгу.

Хрийз зажмурилась, пытаясь загнать обратно проклятые слезы. Не очень-то у нее получилось.

— Зимняя лихорадка, — объясняла целитель диагноз. — Неприятно, но не смертельно: средняя степень тяжести.

Она говорила что-то еще, но князь, кажется, толком не слушал. Подошел, присел на край, кровать жалобно скрипнула под его весом. Взял за руку — обеими ладонями, как драгоценную вазу из хрупкого стекла. Молчал, а что тут скажешь. Но Хрийз воспринимала исходящие от него тепло, поддержку, сочувствие очень четко и ярко. Она всхлипнула, вцепилась в родную руку и не отпускала, пока ее вновь не утянуло в болезненное забытье.

Но сквозь нездоровый сон она продолжала ощущать крепкие сильные руки, бережно поднявшие ее с постели.

Короткий обжигающий холод портала, другая постель, совсем не похожая на больничную, родная прохладная ладонь на лбу.

— Папа, — Хрийз не осмелилась бы сказать такое наяву, а в бреду зимней лихорадки было можно, и она сказала: — Папа, я люблю тебя…

И провалилась в забвение окончательно.

В полубреду-полуяви катились сквозь нездоровый сон серые волны, и с одной из них пришла Дахар. В иных обстоятельствах Хрийз испугалась бы, но сейчас — никакого испуга, лишь удивившее ее саму спокойствие.

— Вы пришли меня проводить? — спросила Хрийз.

— Нет, — качнула головой Дахар, опустилась на одно колено, взяла руку Хрийз и на миг прижалась к ней губами.

Ледяная сила неумершей влилась мощным потоком, смешалась с собственной и принесла странное успокоение. Наверное, именно после визита Дахар что-то переломилось, и болезнь пошла на спад. Хрийз много спала, но это был уже настоящий сон, а не температурный бред. И всегда рядом была Лилар, Хрийз видела ее каждый раз, когда открывала глаза. Приходила Хафиза Малкинична, ругала — надо же было не беречься и вот так заболеть! Лечи теперь глупую. Ель принесла самолично вышитый кармашек для всяких мелочей.