Книга Дочь княжеская. Книга 3, страница 69 – Наталья Чернышева

— Если я передам аль-нданне Весне ваши слова? — спросила Хрийз.

— Передайте, — кивнул Тахмир. — Ее разрешение или запрет на самом деле изменит лишь знак. Мы можем стать союзниками и — учитывать, насколько это возможно, интересы друг друга. А можем стать врагами, и зачать новую кровопролитную войну, которая родится через столетие. Ее дочери я помогу и так. В любом случае. Независимо от ее решения.

— Вы же потребовали, — сказала Хрийз. — Я слышала сама. Вы потребовали от аль-нданны доступ к ее Храму в обмен на помощь ее дочери. Разве ваше слово не стало магическим контрактом, не подлежащим отмене?

— Это уже второй вопрос, Хрийзтема Браниславна, — Тахмир сделал каменное лицо, и девушка поняла, что ответа от него не дождется.

Обидно. Но, получается, магические клятвы можно нарушать? Не считаясь с последствиями? Или не нарушить — страшнее, чем принять последствия? Хрийз чувствовала, что недалека от истины, но вот насколько не далека, оценить не могла.

— Позвольте мне, ваша светлость, — прошептала в ухо Лилар, стоявшая до этого за спиной.

Хрийз обернулась к ней с немым вопросом на лице.

— Пожалуйста, — добавила неправильная горничная.

— Хорошо, — кивнула Хрийз.

Она по-прежнему испытывала смущение и неловкость, давая разрешения Лилар. Да, это входило в условия ее контракта. Ограничение ради усиления. Но Хрийз понимала, что на том конце поводка — неукротимая бешеная сила, котораясама решает, подчиняться или бунтовать. Такое ощущение, будто накрыла суповой крышкой жерло активного вулкана. Вулкану смешно, лава у него всегда наготове, но вот, смешно и забавно ему играть в поддавки… до определенного предела. Если свалишься вниз, никто не спасет, и сам вулкан в том числе.

— Эрм, — невозмутимо сказала Лилар, — ты спасал мне жизнь. Три раза. Но и я спасала тебя, как ты помнишь. Четыре раза.

Тахмир кивнул, снова соединяя кончики пальцев. Они оба знали друг друга по той войне, что грозила вернуться снова. Боевые товарищи, хотя высшая магия не приемлет слишком уж тесной дружбы.

— Я отвечу тебе, Лил. На один вопрос.

Лилар отодвинула стул и села рядом с Хрийз. Отзеркалила позу Тахмира — локти на стол, пальцы в замок…

— Хафиза Малкинична впала в транс и выдала странное, — прямо сказала Лилар. — Поможешь разобраться?

Все-таки, не просто сброс лишнего переутомления, поняла Хрийз. Но и то хорошо, что Лилар не стала выяснять это за спиной, хотя могла. А может быть, она иначе не смогла бы встретиться с Тахмиром? Поди пойми.

— Говори.

— Если нет судьбы, это означает только одно: судьбы нет, — повторила Лилар. — Смерть в небе, смерть — в море, смерть — на Грани. Сделай все правильно и не доживешь до лета… В точности так, Эрм.

Хрийз удивилась, как это Лилар так точно все запомнила.

— Вы вдвоем это услышали, насколько я понял, — сказал Тахмир.

— Еще Гральнч был, — встряла Хрийз. — Нагурн.

— Тогда проще. Три фразы услышали трое — значит, каждому по одной.

— Но кому какая?! — воскликнула Хрийз.

Эрм слегка развел ладонями:

— Кто же скажет… Основное отличие оракула от пророка — он создает реальность с помощью того, кто услышал его слово. Пророк видит — то, что должно случиться без вариантов, то, что может случиться, то, что вероятно случится. Разобраться в пророчестве непросто, но можно. Предотвратить пророчество — возможно, не всегда и далеко не каждое, но бросить вызов — почему бы и нет. Бросить вызов, переломить, направить путь в обход прореченного. А слова оракула формируют реальность, которую проводит в жизнь уже только сам услышавший. Мнение со стороны здесь не имеет никакого значения. Можно хранить услышанное в тайне, можно рассказать каждой травинке, потратить всю жизнь на разгадку или отмахнуться как от бредапомешанного умом — не это важно.