Книга Мы те, кто умрет, страница 224 – Стасия Старк

— Не делай этого!— кричит тонкий голосок в моей голове. — Ты никому не можешь доверять!

Я борюсь со своими инстинктами, кусая внутреннюю сторону щеки, пока во рту не появляется вкус меди.

— Все в порядке, — мягко говорит Мейва, и в ее глазах, когда она смотрит на меня, мелькает что-то похожее на сострадание. — Ты не обязана мне рассказывать. Я понимаю.

— Нет, — хриплю я. — Просто… я доверяю тебе жизнь своих братьев, Мейва.

Ее глаза расширяются.

— У тебя есть братья?

— Да. И они — самое лучшее и светлое, что есть в моей жизни. Я сделаю для них все, что угодно. Без ограничений. Ты понимаешь?

Она кивает, выпрямляясь.

— Ты можешь мне рассказать.

Я наклоняюсь ближе и шепчу ей на ухо. Рассказываю все.

На ее лице сменяются шок, страх и решимость. Когда я рассказываю ей о том, как Эврен задыхался у меня на глазах, мой голос срывается. Глаза Мейвы наполняются слезами. А когда я рассказываю ей о шантаже Брана, сочувствие превращается в холодную ярость.

— Он покойник, — рычит она. И это уже не та девушка с лучезарной улыбкой. Это девушка, которая каким-то образом сумела убить Балдрика, истекая кровью и страдая от галлюцинаций. — Он за это заплатит.

— Да, заплатит. Но пока что…

Ее голос становится таким тихим, что я едва его слышу.

— Ты должна убить императора.

— Да. Эта тяга… она становятся все сильнее. Я не могу разорвать узы, и не могу убить Брана. Роррик говорит, что он может избавить меня от уз, но он ушел прошлой ночью и…

— И довериться ему, скорее всего, станет твоей последней ошибкой?

Я киваю.

— Да. Именно. Я никогда не спрашивала, есть ли у тебя братья и сестры.

Она неуверенно улыбается.

— Мои родители остановились на мне. Поскольку их первенец оказался низкородным отмеченным бронзовым сигилом, они сочли благоразумным не рисковать еще одним. Или, что еще хуже, пусторожденным.

— Мне очень жаль.

Она пожимает плечами.

— Мне не нужны были братья и сестры. Когда я была маленькой, в нашем саду было гнездо пикси. Сначала они держались подальше, но я так много временипроводила, играя у ручья, что в конце концов они начали играть со мной. К десяти годам я считала их своими самыми близкими друзьями. — Ее глаза становятся пустыми, и у меня внутри все переворачивается.

— А потом император убил их, — шепчу я.

Она кивает.

— Он истребил их, как вредителей. Я узнала об этом слишком поздно. У меня не было возможности предупредить их. Когда я спустилась в сад, он был усыпан их трупами.

У меня кружится голова. Это объясняет ярость Мейвы, когда Балдрик назвал ее пикси несколько месяцев назад.

— Мне так жаль.

Она берет меня за руку и сжимает ее.

— Ты не единственная, кто ненавидит императора, Арвелл. Ты просто человек, которого заставляют действовать, руководствуясь этой ненавистью. И я собираюсь помочь тебе. — Она прочищает горло, и я снова протягиваю ей воду.

Раз уж я ей все рассказываю…

— Ты должна была занять мое место в Империусе.

Она закашливается, подавившись водой, и я забираю у нее стакан.

— Что?

— Они собирались выбрать тебя своим новобранцем. А я манипулировала ими, чтобы они выбрали меня.

Она снова сжимает мою руку.

— Потому что ты знала, что у тебя будет больше шансов убить императора, если ты будешь в Империусе.

— Да.

— Ты сделала то, что должна была ради своих братьев. Я никогда не буду винить тебя за это, Арвелл. Но… спасибо, что рассказала мне. Знать, что меня бы выбрали… это помогает. — Она лукаво улыбается. — Кроме того, я все еще могу заслужить себе место. Все, что мне нужно сделать, это быть исключительной.