Книга Мы те, кто умрет, страница 140 – Стасия Старк

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Я просыпаюсь с чувством всепоглощающей печали. Это тяжелое, удушающее одеяло, которое делает мир серым, из-за чего почти невозможно вытащить себя из постели.

Только когда Леон и Альбион не приходят на тренировку, осознание настигает меня, как удар кулаком в живот.

Сегодня исполняется шесть лет с тех пор, как Кассия испустила последний вздох.

Моя грудь сжимается, и я, пошатываясь, выхожу из тренировочного зала.

Я забыла. Каким-то образом я проснулась в этом месте, в этой жизни, и забыла.

Эта мысль не дает мне покоя, и я делаю глубокие, прерывистые вдохи.

Прошлой ночью Леон не проронил ни слова.

Каким-то образом я добираюсь до его комнаты. Когда он не отвечает, я без зазрения совести вскрываю замок, используя технику, которой он меня научил. Щелчок слишком громко раздается в тихом коридоре, и я открываю дверь. От вида его аккуратно заправленной кровати у меня внутри все переворачивается.

Пусто.

Он… ушел? Или пытается пережить этот день?

Я стою в проеме его открытой двери, грудь горит при каждом вздохе. Я последний человек, которого он хочет видеть сегодня. Но я не могу остановиться. Мне нужно знать, что он не валяется где-то без сознания после того, как напился до бесчувствия.

Мне нужно знать, что он не бросил меня здесь. Одну.

Но нет. Альбион с ним. Так и должно быть. И Альбион — единственный человек кроме меня, который понимает, каково это — потерять ребенка на арене.

— Арвелл? — Джорах протягивает руку, и я отшатываюсь. Когда он сюда попал?

— Ч-что?

— Ты плачешь.

Я провожу рукой по лицу — резко, дергано, — и мысли проясняются. Я все еще стою в дверях Леона, из глаз текут слезы. Наставник Бренина удивленно поднимает бровь, проходя мимо, и я поворачиваюсь к Джораху.

— Ты видел Леона?

Его лицо морщится от сочувствия.

— Я знаю, где он. Отвести тебя к нему?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, и он протягивает руку, осторожно закрывая дверь.

— Иди за мной.

Джорах ведет меня обратно ко входу в Лудус, повторяя путь, по которому я прошла в первый день здесь, и мне кажется, что я снова чувствую солнце на своем лице. Когда мы подходим к статуе Аноксиана, он указывает на дверь, которую я раньше не замечала.

Огромная комната почти в половину тренировочного зала. Но из-за тишиныона кажется еще больше. Светлые мраморные колонны украшены золотом, мерцающим в свете эфирных ламп, вдоль стен стоят тщательно вырезанные статуи богов с выражением божественного неодобрения на лицах. К их ногам сложены подношения, и я наблюдаю, как наставник кладет метательный нож перед Аноксианом и почтительно склоняет голову. В воздухе слабо пахнет камнем и пылью, смешанными с сухими цветами.

Несколько других новобранцев и наставников бродят по помещению, останавливаясь у каждой статуи. У каждого бога. Калена стоит возле статуи Аноксиана и окидывает темным взглядом его фигуру.

— Что это?

Джорах входит в комнату, его голос едва слышен.

— У вампиров есть храм Умброса в Лудусе. Хранитель сигила Мелус был недоволен тем, что у отмеченных сигилом не было места, где мы могли бы поклоняться нашим богам, поэтому император согласился выделить это пространство. Они называют его Залом богов.

Из того, что я знаю о высокомерных, властных богах, им бы это не понравилось. Делить пространство, в то время как у Умброс есть собственный храм? Богохульство.