Книга Искупление злодейки 2, страница 95 – Кира Иствуд

Перед глазами встала картина – обветшалое чужое поместье, битком набитое оборотнями – теми, кому удалось выжить после нескольких волн осквернённых.

А теперь пришла новая беда – нескончаемая буря. Настолько холодная и дикая, что любой, кто выходил наружу, замерзал насмерть и навечно терялся в снегах.

Припасы давно кончились. Воздух в помещении стал густым и спёртым. Голод обострил лица, затуманил глаза. Я сам выглядел не лучше.

“Если бы только жадный Арх не забрал последние запасы в свой замок…” – пронеслась тогда в голове бессильная яростная мысль. Это продуваемое поместье он “великодушно”выделил для стариков, детей и раненых. Отдал приказ – держаться. А по сути – списал нас со счетов, как ненужный хлам.

Прислонившись горящим в лихорадке лбом к ледяному, заколоченному досками окну, я потёр ноющее правое плечо. Давняя рана, полученная на охоте, из-за скудного питания отказывалась заживать. Руку сводило судорогой, пальцы так плохо слушались, что я не мог удержать ни то, что оружие, а даже вилку. Впрочем, это была меньшая из бед.

Я вглядывался в узкие щели между досок, в чёрную пустоту бури, и различал смутные силуэты. Осквернённые. Им не был страшен этот холод. Если бы он был не страшен мне… тогда…

Мой брат Айсвар, ещё совсем ребёнок, сидел в дальнем углу, закутавшись в шкуру. Вчера я отдал ему свою припрятанную порцию еды. И отдал бы ещё. Если бы что-то осталось. Должно быть от лихорадки в голову порой забредали дикие мысли, навроде… а что если напоить его своей кровью? Это его насытит? А если… отдать палец? Мне в целом столько ни к чему. А если…

Краем взгляда я заметил, что к брату проковылял Слышащий. Слепой старик с кожей, похожей на старый пергамент, и молочными глазами, которые, казалось, видели сквозь стены. Месяц назад он дал Арху дурное предсказание и за это впал в немилость. И теперь застрял здесь с нами.

За свою силу, Слышащие платят органом чувств. А перед смертью они ищут, кому бы силу передать, забрав взамен чужое зрение, слух, или голос. И сейчас этот костлявый старик наклонился к Айсвару.

Его узловатые пальцы едва не коснулись волос моего брата. Но я был рядом уже через миг. За локоть оттащил старика прочь.

– Держись от моего брата подальше, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Старик не испугался. Да и с чего бы ему бояться исхудавшего подростка? Он повернул ко мне своё незрячее лицо. На его сухих морщинистых губах играла странная, знающая улыбка.

– Вьюга голодна, Дейвар, сын барса, – тихо просипел он. – Ей нужна жертва. Она шепчет мне. Она хочет жизнь твоего брата. Его угасающий огонёк успокоит бурю. Спасёт остальных.

Ярость ударила в виски, горячая и слепая. Я прижал старика к стене, забыв о его возрасте и хрупкости. Хотя вряд ли я сам весил больше.

– Я тебя самого сейчас вышвырну в бурю, старик! Пусть закусит тобой!

Я говорил тихо, сквозь зубы, чтобы другие не услышали. Отчаяние рождает чудовищ.Что если остальные решат, будто нужно всего лишь скормить буре моего брата?

Старик закашлялся, но улыбка не сошла с его губ.

– Моя смерть не насытит её, маленький барс. Она избрала его.

Сумасшедший старик!

Я отпустил его, с силой выдохнув пар. Окинул взглядом зал – впалые щёки, испуганные глаза детей, безмолвный укор женщин и страх мужчин, многие из которых были ранены. Если буря не закончится ещё несколько дней… Если еды не появится…