Онлайн книга «Искупление злодейки 2»
|
Пролог Трущобы окутывал предвечерний сумрак. В воздухе витала смесь запахов тины, нечистот и подгоревшей еды. Узкие улочки петляли между покосившихся лачуг, чьи крыши давно сгнили, обнажив рёбра стропил. Где-то вдали за объедки дрались собаки, их хриплый лай сливался с руганью пьяного башмачника. У края городской реки, чьи воды отливали маслянистой плёнкой, сидели две девочки – совсем ещё крошки. Таким не положено гулять одним, но всё же за ними никто не присматривал. Темноволосая девочка швыряла плоские камушки в воду, целясь в торчащую ветку. Каждый бросок оставлял на поверхности круги, быстро поглощаемые течением. Платье девочки давно потеряло цвет и форму, стало серо-бурого оттенка. Щёки были испачканы угольком, бирюзовые глаза горели азартом. Шлёп! Снова камешек влетел в воду. Рядом, поджав худые ноги в стоптанных башмаках, сидела вторая девочка – противоположность первой. Её золотистые пряди казались неуместно чистыми в этом царстве грязи, а нежное личико с голубыми глазами напоминало диковинный цветок, случайно выросший на свалке. Худенькие пальцы сжимали сморщенное яблоко – подарок старого лодочника, который пожалел «ангелочка». А голубые глаза, большие и прозрачные, будто озёрный лёд, были обращены к подруге. – Вики, хочешь? – спросила она, протягивая плод. – Лучше сама съешь! – фыркнула та, но в бирюзовых глазах мелькнул голодный блеск. – Я… я не хочу. У меня болит живот, – солгала светловолосая девочка, чувствуя, как шевелятся за спиной тени. – Ну хорошо, Эли. Если просишь… – и подружка взяла яблоко. Укусила. Замурлыкала от удовольствия, а Эли улыбнулась. Живот сводило спазмами, но радость подруги была слаще любого пирога. Ведь никого ближе Виктории у неё не было. – А можешь… спеть ещё? – вдруг попросила подруга. И Эли кивнула. Посмотрела на текучую реку. И её нежный, тихий голос, похожий на звон колокольчиков, поплыл над водой. Мамочка меня любила, Кровью с молоком поила, Мамочка меня ждала, С криком боли родила… Мама имя мне дала: “Плод из гнева и греха”. Мама так меня любила, Что любовью прокляла… Эли чувствовала, как тень за её спиной обрела форму, как подошла ближе. Усевшись рядом, заглянула в лицо девочки пустыми чёрными глазницами. Но она продолжила петь, будто ничегоне происходило. Мама, как мне жить теперь Без тепла и без людей. Мама, в темноте так пусто Забери меня скорей. Мамочка, на что ты злишься, Почему ты плачешь, мам? Выпей крови как водицы. Мама, всё тебе отдам… Эли замолчала. – А дальше знаешь? – спросила Виктория. Её глаза блестели в полумраке. – Знаю… – кивнула она. – Спой. Мне нравится, как ты поёшь. Девочка помолчала, наблюдая, как последний камень, брошенный Викторией, исчезает в воде. Её голос дрогнул, но она продолжила: Умерла душа родная, Схоронили под землёй, Мама бледно улыбалась Над мёртвым проклятым дитём Я теперь лежу во мраке Неподвижна, холодна Мама, если в этом счастье …ты меня зачем ждала? Тишина после песни была густой, как смола. Даже собаки замолчали. Только вода продолжала журчать в русле реки. В животе у Элизы предательски засосало от голода, но она старалась не обращать внимания. – А откуда ты знаешь эту песню? – полюбопытствовала Виктория. Тень, которую видела только Эли, наклонилась к ней ближе. Шепнула, обдав холодом шею: “Я много песен знаю. И все они про тебя”. |