Книга Искупление злодейки 2, страница 49 – Кира Иствуд

Я бессильно качнула головой. Какая уж тут забота. Пока Тия не в безопасности, пока Дейвар у стен… Столько ещё нужно сделать. Но то, что судьба малышки теперь изменится, согревало сердце. По чуть-чуть… будущее менялось.

Бережно прижимая к груди свёрток с волчонком, Кайрон повернулся к распахнутому окну.

– Ты всё ещё хочешь поговорить с архом? – вдруг спросил он не оборачиваясь. Его голос едва перекрыл вой ветра.

Сердце замерло, потом забилось с бешеной силой.

– Да! – выдохнула я.

– Тогда… он будет ждать тебя через три часа. У разрушенной стены темницы. Там, где ты видела его в последний раз.

Прежде чем я успела что-то переспросить, уточнить, осознать весь смысл его слов, Кайрон уже ловко запрыгнул на подоконник. Его чёрный плащ взметнулся, как крыло. Воздух сгустился, заколебался – а потом чёрный ворон с тихим, хриплым карканьем выпорхнул в бушующую ночь, унося в когтях свёрток со спящим волчонком.

Створка захлопнулась с глухим стуком, оставив меня одну в тихой палате, где витал слабый запах лекарств и детской горячки.

А в ушах эхом звучали слова Кайрона.

…через три часа.

…у разрушенной стены.

Каждая минута тянулась мучительно долго.

Много раз я прокрутила в уме, что скажу Дейвару, когда увижу… Как уговорю его не нападать на Обитель. Какие найду слова, чтобы его убедить. В итоге я так издёргалась, что направилась к месту встречи за час до назначенного времени.

Сердце бухало в груди тем громче, чем ближе я подходила к лестнице, что вела к темнице. Но, конечно, проход охраняли…

Два воина в доспехах, с напряжёнными лицами, вскинули на меня хмурые взгляды.

– Сестра, ты куда? – строго спросил молодой оборотень с чёрными глазами.

– Мне нужно вниз…

– Не положено… – начал было он, но второй, с седой бородой, его остановил.

– Пусть идёт.

– Спасибо… – кивнула я.

– Но не задерживайся там, – предупредил бородатый воин. – Если начнётся нападение… мы обвалим свод над лестницей, путь назад будет перекрыт.

Я снова кивнула. Они посторонились, пропуская меня вниз. Было темно, но, навещая Дейвара, я ходила по ней так много раз, что выучила расположение ступеней.

Вскоре я ступила на сырые плиты коридора.

Воздух был ледяным, влажным. Лишь лунный свет, что пробивался через узкие окна камер, разгонял густую тьму.

В лужах, застывших в неровностях пола, мелькало чёрное лицо. Оно молчало, лишь наблюдало провалами глаз, как я проходила мимо.

Первыми на пути были пустые камеры… Точнее, я думала, что они пустые… поэтому вздрогнула, когда в правой послышалось рычание – глухое, хриплое, полное боли и ярости.

За решёткой в углу сидело существо, покрытое чёрной слизью… Дочь Мореллы. Осквернённый детёныш росомахи. Её даже не пристегнули к цепи, просто закрыли за решёткой. Глаза… алые угольки во тьме, лишённые разума, пылали. Миг! И зверь бросился к решётке, лязгнул клыками между прутьев. Брызги чёрной слюны долетели до моих ботинок.

Я отпрянула, прижав ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть.

– Она красавица, правда? – раздался голос из камеры напротив. Хриплый, надтреснутый, полный ядовитой усмешки. – Моё маленькое солнышко. Моя гордость. Но её заперли здесь, как пугало. Чтобы напугать ирбисов и его шавок. Думают, вид осквернённой заставит их задрожать и отступить… Ведь если в замке есть один заражённый, как правило это значит, что есть и множество других.