Книга Искупление злодейки 2, страница 46 – Кира Иствуд

– Это правда, – горячо прошептала я. – Клянусь! Она… её имя Тиара. Но все зовут Тия. Волчонок. Серые уши, рыжеватые глаза… родинка тут, – я тронула уголок своего рта.

Невесело хмыкнув, Кайрон направился окну, готовясь к трансформации. Воздух вокруг негозагустел. Чёрное оперенье сомкнулось вокруг мужчины. Ворон взметнулся с пола, мощный взмах крыльев поднял облако пыли.

– Господин Кайрон! – крикнула я вдогонку, цепляясь за последний шанс. – Прошу! Когда увидите Дейвара… скажите ему! Скажите, что Элиза… что я хочу поговорить. Про ведьму. Скажите ему… я знаю, как её найти!

Ворон возмущённо каркнул – громкий, резкий, полный негодования звук, будто говорящий: “Да как ты смеешь ещё что-то просить, девчонка?!”

А потом, сложив крылья, он чёрной тенью метнулся в распахнутое окно, растворившись в снежной круговерти…

Я сидела на холодном подоконнике рядом с кроватью Тии, поставив к расшторенному окну зажжённую лампу. Синий огонёк кристалла отчаянно боролся с мраком ночи и бешеными вихрями снега за окном.

Ветер врывался в щель приоткрытой створки, кусал холодом кожу. Я несколько раз сжала и разжала онемевшие пальцы, спрятала их в рукава зелёной мантии, но от окна не отодвинулась. Ведь каждый порыв ветра казался вестником того, что Кайрон вот-вот прилетит.

Палата была практически пуста. Все, кто был способен помочь, работали сейчас внизу – в оружейных и на складах. Каждому нашлось дело.

Я направилась в палату сразу после разговора с Кайроном. По пути волновалась, что меня кто-то остановит, отправит помогать готовиться к предстоящей битве… но этого не произошло.

Двое солдат, что встретились – лишь уважительно поклонились и молча проводили взглядами. Отношение ко мне изменилось. И от этого было тепло… и капельку жутко.

Я не заслужила поклонов. Я просто пыталась удержать нас на краю пропасти, куда так настойчиво толкала судьба. Пропасть всё ещё зияла впереди. Пока что ничего не стало лучше.

Но всё же… изменившееся отношение дарило надежду.

Значит ли это, что теперь солдаты прислушаются к моим словам, если я попрошу их о чём-то? О том, что способно изменить будущее… предотвратить резню.

Рядом на кровати шевельнулась Тия. Раздался слабый стон. А затем сухой, надрывный кашель сотряс хрупкое тело девочки.

Малышка приоткрыла глаза – слишком большие для её осунувшегося сероватого личика. Рыжие радужки казались мутными. Губы были бескровными, почти фарфорово-белыми.

– Элиза? – её голосок был едва слышен, слабый, как шелест сухих листьев. – Это ты?

– Да, маленькая. Я пришла тебя проведать.

Тия медленно, словно с усилием, моргнула… А потом улыбнулась. Но её улыбка походила на изогнутую рану.

– Мне… мне лучше. Даже ничего не болит. Совсем.

Моё сердце сжалось в ледяной ком.

"Мне лучше". Точь-в-точь так же хрипел тот молодой солдат в переполненном лазарете полгода назад, когда я принесла ему вечерний отвар. Его лицо было таким же землисто-серым, глаза – такими же огромными, стеклянными и пустыми. Он прошептал: “Боль… ушла…” А к утру его нашли холодным.

Поэтому сейчас слова девочки лезвием прошлись по моему сердцу.

Волчьи уши Тии, раньше задорно торчащие, теперь казались огромными и тяжёлыми на её маленькой голове. Они бессильно опустились к вискам, а кончики слегка вздрагивали при каждом хриплом вдохе. Девочка выглядела такой хрупкой, такой… уходящей.