Книга Искупление злодейки 2, страница 50 – Кира Иствуд

Морелла сидела в соседней камере, чьи прутья чуть мерцалиот магического заклинания, прямо на голом каменном полу, прислонившись к стене. Антимагические кандалы – тяжёлые, тускло мерцающие рунами – сковывали её запястья и щиколотки. Её белоснежные ритуальные одежды превратились в грязные лохмотья. Лицо было в синяках и ссадинах, волосы спутаны, одна рука неестественно вывернута и зафиксирована грубой повязкой. Но в её чёрных глазах горел всё тот же безумный огонь. Она уставилась на меня, и её губы растянулись в оскале, обнажая почерневший язык.

– Глупцы, – она плюнула на пол. – Ньяра их накажет! Ирбисы войдут сюда и вырежут всех, как скот. И моя малышка… – её голос дрогнул, в нём пробилась настоящая, дикая боль. – моя малышка умрёт одна, в этой клетке! Посмотри, что ты с ней сделала! И ради чего?! Ради кучки презренных тварей, которые предали свою смотрительницу?!

Её крик, полный ненависти и отчаяния, эхом отразился от сырых стен. Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого вихря злобы. И ускорила шаг. Я почти бежала мимо пустующих камер, вглубь темницы, туда, где ждала разрушенная стена.

Коридор повернул… а вот и она – камера, где раньше держали Дейвара. Решётка была закрыта. Массивный замок висел на месте.

Внутри – знакомый хаос камней. И пролом в стене. За ним – ночь и буря.

Я повернулась, в поисках ключей… Но их не было. Тогда я потянулась к лампе на стене. Повернула в нём кристалл. Синий огонёк замерцал, отбрасывая дрожащие тени на стены темницы.

Когда я снова обернулась к пролому, сердце остановилось, а потом рванулось в бешеной скачке.

Дейвар стоял там.

В самой густой тени у края пролома. Свет очертил его мощный силуэт, но лицо оставалось в тени, только ярко горели синие глаза. Как у зверя.

На нём были доспехи – не тяжёлые латы, а кожаные накладки с полосками из тёмного металла. Алый плащ, с подкладкой из серебристого меха, был застёгнут на плече тяжёлой брошью в виде оскаленной морды. Тёмные, чуть вьющиеся волосы были запорошены снегом, в них ярко выделялись редкие серебристые пряди, как следы мороза.

Он сделал бесшумный шаг, и свет упал на его лицо.

Острые скулы, сильный подбородок с едва заметной ямочкой, прямой нос. Каждая линия в нём – кричала об опасности. Моё тело онемело, дыхание перехватило. Но страх в груди смешался с чем-то ещё более жгучим, безумным. Кровь прилилак щекам, а в животе словно начали звонко лопаться невидимые, болезненно-сладкие струны.

В голове стало пусто.

В один миг я позабыла всё, что собиралась ему сказать.

Я просто стояла и смотрела – парализованная ледяным взглядом. А потом сделала судорожный шаг вперёд, рука сама потянулась к решётке… и застыла в сантиметре от холодного металла. Дрожь пробежала по всему телу.

– Элиза… – голос арха, густой и глубокий, проник в меня, вызвав странную боль в сердце.

Арх двинулся вперёд, из тени пролома, к решётке, разделявшей нас. Свет высветил морщинки усталости у глаз, жёсткую линию сжатых губ.

– Подойди.

Приказ.

И словно невидимые нити протянулись к моему телу и дёрнули. Дрожь усилилась. Но я не сдвинулась с места. Это ведь не тот Дейвар! Не тот, что целовал меня в снежном городе, что обещал замки и счастье!

– Пташка, подойди. Я ничего плохого тебе не сделаю, – его голос смягчился, потерял стальную кромку, обрёл ту самую, опасную теплоту, что так пугала и манила одновременно.