Книга Дело 13. Проклятая ассистентка, страница 78 – Аманда Бард

Выбирай с умом. Ибо душа твоя уже висит на волоске, отданная в залог ещё до твоего первого крика.

И ещё… помни. Глаза врут. Тени лгут. Даже собственное отражение в зеркале может шептать ложь на ухо. Не верь тому, что видишь. Верь только тому, что чувствуешь здесь… — в её сознании вспыхнуло ощущение — трепет в груди, жар в животе, леденящий ужас и пьянящую надежду одновременно.

Твоё спасение — там, где ты потеряешь своё сердце. Не в сделке, не в договоре. А в свободном падении. Туда, где свет — это тьма, а защита — это величайшая уязвимость.

Ищи того, чья тень лежит на твоей душе с самого начала. И чья кровь может быть либо ядом, либо противоядием.»

Поток образов и слов резко оборвался. Маша вздрогнула, словно очнувшись от глубокого обморока. Её рука была отпущена. Вертикальный глаз Гадалки погас, став просто тёмной щелью на лбу. Обычные глаза смотрели на неё с плохо скрываемым интересом.

— Интересная судьба, — проскрипела Гадалка уже обычным, хотя и странным, голосом. — Редко вижу такие… запутанные узлы. Словно кто-то специальнорвал и сшивал нити заново. Желаете подробностей? Или, может, способ их… распутать? За умеренную плату.

Маша отшатнулась, наконец обретая контроль над своим телом. Её сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Предсказание висело в её голове тяжёлым, непереваренным куском.

Три пути. Потерять сердце. Не верить глазам.

— Нет, — прошептала она, голос её дрожал. — Нет, спасибо.

Она почти побежала прочь от этого угла, от этого всевидящего аметистового взгляда, смешиваясь с толпой, стараясь дышать глубже. Ей нужно было найти Кассиана. Нужно было почувствовать ту самую твёрдую руку на спине. Чтобы понять, где в этом лабиринте лжи и иллюзий можно потерять сердце… и не пожалеть об этом.

Маша бежала, не разбирая дороги. Пестрые пятна гостей, звон бокалов, многоголосый гул — всё это слилось в оглушительный какофонию, на фоне которой в её голове звенели слова предсказания:

«Три пути... потеряешь сердце... глаза врут...»

Ей нужно было пространство. Воздух. Хоть секунда, чтобы перевести дух вдали от этих всевидящих, оценивающих взглядов.

Она рванула в первый же попавшийся боковой проход, потом ещё в один, отчаянно жаждая одиночества. Резко распахнула тяжелую дубовую дверь и ввалилась внутрь, захлопнув её за спиной. Звуки бала мгновенно стихли, словно их перерезали ножом. Наступила глубокая, давящая тишина.

Маша, тяжело дыша, прислонилась спиной к двери и открыла глаза. И чуть не вскрикнула.

Комната. Или, скорее, склеп изо льда и серебра. Со всех сторон, с пола до самого сводчатого потолка, её окружали зеркала. Не простые. Их рамы были из черного, словно обгоревшего дерева, а сами стекла — необычайно глубокие, темные, словно куски застывшей ночи. В них отражалась она сама — бледная, с растрёпанными волосами, в роскошном бордовом платье, которое теперь казалось здесь жутким маскарадным костюмом.

Сначала она увидела десятки своих отражений, уходящих в бесконечную перспективу. Потом заметила неладное. Её центральное отражение прямо напротив не моргнуло, когда она моргнула. Оно лишь продолжило смотреть на неё широко раскрытыми, пустыми глазами. Маша медленно, дрожащей рукой, поднесла ладонь к лицу. Её отражение… не сделало этого. Оно осталось недвижимым.