Книга Дело 13. Проклятая ассистентка, страница 66 – Аманда Бард

Маша не смогла сдержать нежной, широкой улыбки. Это было так... по-человечески. Так трогательно и нелепо, что сердце её сжалось от внезапного приступа нежности. Она бесшумно подкралась к нему сзади и осторожно, чтобы не напугать, обняла его за торс, прижавшись щекой к его спине.

Кассиан дёрнулся, как на пружине, инстинктивно напрягшись, и его рука рефлекторно потянулась к тому месту на поясе, где обычно висел кинжал. Но через секунду его тело узнало это прикосновение, напряжение спало, и он расслабился, издав смущённый, неловкий смешок.

— Я, кажется, разбудил тебя этим адским грохотом, — прозвучал его голос, и в нём слышалась редкая, почти детская неуверенность. — План был гениален: удивить тебя готовым завтраком.Реальность, как видишь, внесла свои коррективы. Готовка — определённо не мой конёк.

Маша рассмеялась тихо и счастливо, не отпуская его, чувствуя, как смех вибрирует у неё в груди.

— У тебя и так достаточно достоинств, чтобы составить конкуренцию любому шеф-повару, — прошептала она. — А с готовкой мы разберёмся вместе. Просто дай мне минутку, чтобы понять, что это за... э-э-э... великолепие, — она кивнула на стол, — и какие у него вкусовые профили.

Так началось их первое совместное утро. Они стали слаженной, почти интуитивно понятной друг другу командой. Кассиан, отодвинув сковороду со сгоревшими остатками своего кулинарного подвига, взял на себя роль гида по местной гастрономии.

— Это солнечный корень, — объяснял он, поднимая ярко-оранжевый, закрученный спиралью овощ. — На вкус... ммм... сладковатый, но с горьковатым, почти перечным послевкусием. А эти зёрна, — он ткнул пальцем в пакет с зелёной, мерцающей крупой, — это изумрудный рис. Он... слегка постреливает на языке, будто крошечные статические разряды. Мама говорила, он бодрит.

— Постреливает? — с недоверием переспросила Маша, беря в руки студенистый кубик. Он дрожал у неё в пальцах. — А это что за желе-недотрога?

— Это... э-э-э... дрожащая слизь Теней, — Кассиан покраснел, что было поразительно. — Обычно её используют в защитных зельях. Но мама иногда добавляла её в омлет. Говорила, придаёт воздушность.

— Защитные зелья в омлете? — Маша подняла бровь, но улыбка не сходила с её лица. — Ну что ж, пойдёт. Значит, будем делать... скажем, омлет с солнечным корнем и воздушным рисом.

Она принялась за работу, а Кассиан не отходил от неё ни на шаг. Сначала его прикосновения были случайными, будто невзначай: он передавал ей миску, и его пальцы на секунду задерживались на её запястье, тёплые и шершавые. Потом он стал смелее: подошёл сзади, обнял её за талию и притянул к себе, чтобы заглянуть через плечо в сковородку, где начинала шипеть смесь из нарезанного корня и риса.

— Тут не подгорит? — спросил он, и его губы оказались в паре сантиметров от её уха.

— Не дам, — уверенно ответила Маша, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Я же твой личный специалист по непредсказуемым решениям.

Он рассмеялся, и его смех согрел её затылок. Он не отпускал её, пока она помешивала будущий кулинарныйшедевр, и Маша чувствовала каждое движение его грудной клетки, каждый его вздох. Его подбородок касался её виска, и это было до невозможности интимно.

Когда она попыталась дотянуться до соли (или того, что выполняло её роль — белого кристаллического порошка в ракушке), он, не выпуская её из объятий, протянул руку и подал ей ракушку.