Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 78 – Диана Эванс

Она зашла в старую библиотеку. Всё было на своих местах. Пахло пылью и старой бумагой. Библиотекарь, седовласый старик, которого она когда-то знала, поднял на неё глаза и не выразил удивления.

— Илэйн, — кивнул он. — Мы слышали. Вы... и Он... заключили мир.

— Не мир, — поправила она, проводя пальцами по корешку знакомой книги. — Понимание.

— Иногда это одно и то же, — мудро заметил старик.

Она провела в городе несколько дней. Ходила по рынку, слушала разговоры. Она слышала, как матери говорят детям не о злом чудовище, а о Сумеречном Страже. Слышала, как старики вспоминали «старые добрые времена» с горькой усмешкой, понимая, что те времена были добрыми лишь по неведению. Она видела, как «Прозревшие» — Дэн, Лира и другие жили своей тихой, размеренной жизнью и на них смотрели не как на изгоев, а как на мудрецов, несущих тяжёлое знание.

Это был не идеальный мир. Страх никуда не делся. Ссоры, нищета, болезни — всё это оставалось. Но над всем этим витало новое чувство — общая судьба. Понимание, что они все, от последнего нищего до... до него в замке, были звеньями одной цепи.

Илэйн поняла, зачем он настоял. Она должна была увидеть это. Увидеть, что их жертва, их странная, болезненная любовь, их вечное заточение, всё это имело смысл. Оно меняло мир. Медленно, мучительно медленно, но меняло.

На пятый день она собралась обратно. Сердце её рвалось к нему, к их дому, к их тишине и свету.

Она поднималась по тропинке к замку,и с каждым шагом груз города спадал с её плеч и вот она увидела его. Он стоял на том же месте, в арке, точно не сходил с места все эти дни. Его поза была напряжённой, а в глазах читалась такая тоска и такое облегчение, что у неё перехватило дыхание.

Она бросилась к нему, и он поймал её в объятия, прижав так сильно, что кости затрещали. Он дрожал.

— Я боялся, — прошептал он ей в волосы. — Боялся, что ты увидишь мир и... предпочтёшь его нам.

— Никогда, — она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Я видела мир, Сомнус. И он прекрасен именно потому, что в нём есть место для нашего замка и для нас. Я ушла в город, но вернулась домой, к тебе.

Он закрыл глаза, и по его лицу пробежала тень счастья, столь же острого, как и его боль. Он взял её за руку и повёл внутрь. Стены замка приветствовали её мягким, тёплым сиянием. Зарянка пронеслась мимо со счастливым стрекотом.

— Расскажи мне всё, — попросил он, когда они вошли в их покои. — Всё, что видела. Всё, что слышала.

И она рассказывала. И пока она говорила, он слушал, и в его глазах горел не только интерес, но и глубокая благодарность. Она была его связью с миром, который он защищал, но не мог ощутить. И теперь, благодаря ей, этот мир стал для него не абстракцией, а реальностью, полной не только страха, но и тихой, человеческой стойкости. И это делало его собственную ношу чуть менее тяжёлой.

Рассказ Илэйн длился до глубокой ночи. Она говорила о лицах, о голосах, о мелких бытовых деталях, которые складывались в грандиозную картину меняющегося мира. Сомнус слушал, не перебивая, его взгляд был прикован к её губам, словно он впитывал не только слова, но и сам дух города.

Когда она закончила, в покоях повисла тишина, наполненная новым смыслом.

— Они... сильнее, чем я думал, — наконец произнёс Сомнус. Его голос был задумчивым. — Не физически, а духовно. Способность принять горькую правду и продолжать жить... это требует мужества.