Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 50 – Диана Эванс

В Зале Искусственного Неба купол был чист и прозрачен, сквозь него лился настоящий солнечный свет. Вместо призрачных снов по воздуху порхали крошечные, похожие на колибри существа, сотканные из радужной дымки. Они оставляли за собой сверкающий след, который медленно таял в воздухе.

— Эхо радости, — пояснил Сомнус, наблюдая, как одно из существ садится на палец Илэйн. — Мимолётные всплески счастья, которые я раньше не мог уловить. Теперь они здесь. Они питают замок.

Даже в библиотеке царили перемены. Свитки не излучали больше тяжести и тоски. Коснувшись одного, Илэйн почувствовала не боль, а лишь тихую, благородную грусть как воспоминание о давно прошедшем дне. На полках между свитками теперь ютились маленькие, мохнатые существа с большими ушами и светящимися кончиками хвостов. Они перебирали свитки, аккуратно смахивая с них невидимую пыль, и тихо перешептывались на языке, похожем на шелест листьев.

— Хранители знаний, — сказал Сомнус. — Похоже, они всегда были здесь, но я был слишком громок, чтобы их услышать.

Они спустились в бывшую Сердцевину. Теперь это место напоминало огромный, пульсирующий сад. Вместо клубка чёрной энергии в центре зала стояло дерево. Его ствол и ветви были из того же тёмного, мерцающего минерала, что и стены замка, но на нём распускались листья из чистого света, а с ветвей свисали плоды, похожие на застывшие звёзды. Это было сердце нового барьера — не питаемое страхом, а произрастающее из самой сути преобразованной гармонии.

Вокруг дерева резвились самые смелые из маленьких обитателей замка.

— Он стал… домом, — прошептала Илэйн, глядя на всё это великолепие.

— Да, — Сомнус обнял её за плечи, притягивая к себе. — Не крепостью и не тюрьмой, а домом благодаря тебе.

Он посмотрел на неё, и в его глазах отражался весь свет нового замка, мягкий, живой, полный надежды.

— Раньше я был его разумом и его болезнью. Теперь… я его Хранитель. А ты… — он коснулся её волос, — ты его душа.

Одна из светящихся ящериц, та самая, что цвета зари, взобралась по его плащу емуна плечо и устроилась там, словно живое украшение. Сомнус улыбнулся настоящей, непринуждённой улыбкой, от которой его лицо стало почти человеческим в самом простом смысле этого слова.

— И кажется, — добавил он, глядя на маленькое существо, — у нас появились соседи.

Илэйн рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по сияющим залам, смешавшись с тихим стрекотом ящериц, пением радужных колибри и шепотом мохнатых хранителей. Замок Кошмаров умер. На его месте родилось нечто новое, хрупкое и прекрасное. И впервые за долгие-долгие годы в его стенах звучал смех. Настоящий, радостный, свободный.

Воздух в её покоях был густым и тёплым, пахнущим их общим дыханием и сладковатым ароматом ночных цветов, что теперь вились вокруг арки входа. Золотистый свет светящихся мхов мягко освещал комнату, отбрасывая на стены танцующие тени.

Они стояли в центре комнаты, и поцелуй, начавшийся как нежное исследование, быстро превратился в нечто иное. В нём проснулась память веков голода. Голода не по энергии или власти, а по простому, физическому контакту. По теплу другой кожи, по стуку другого сердца в унисон своему.

Сомнус оторвался от её губ, его дыхание было прерывистым, а в глазах пылал незнакомый Илэйн огонь — не боль, не отчаяние, а чистая, неукротимая страсть.