Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 47 – Диана Эванс

Он протянул ей руку.

— Не в город. ещё нет. Слишком опасно для них и для нас. Но… есть внутренний двор. Место, куда не доходят ничьи взгляды. Где небо… настоящее.

Сердце Илэйн забилось чаще.

— Ты… ты сможешь выйти?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но я хочу попробовать с тобой.

Они шли по знакомым, пульсирующим коридорам, но на этот раз их путь вёл не вглубь, а к огромной, никогда не открывавшейся перед Илэйн арке. Она была завалена грубыми каменными глыбами, поросшими чёрным мхом.

— Я запечатал его давно, — сказал Сомнус, глядя на преграду. — Чтобы не искушать себя видом того, что мне недоступно.

Он поднял руку. Камни задрожали, не от его воли, а словно повинуясь её просьбе, идущей через него. Замок, всё ещё бывший частью его, откликался на его новое состояние. Глыбы бесшумно поползли в стороны, открывая высокий, узкий проход.

За ним был свет. Настоящий, дневной, слепящий.

Илэйн зажмурилась, её глаза, отвыкшие от такого, слезились. Она сделала шаг вперёд и почувствовала на своём лице… тепло. Солнечное тепло.

Она обернулась. Сомнус стоял в проёме, его лицо было искажено гримасой боли и изумления. Он поднял руку, словно пытаясь потрогать свет.

— Жжётся, — прошептал он. — Но… не больно. Это… солнце?

— Да, — она улыбнулась сквозь слёзы.

Он сделал шаг, затем другой. Он вышел из тени замка под открытое небо. Он стоял, запрокинув голову, и смотрел ввысь, на редкие, плывущие облака, а слёзы текли по его щекам и высыхали на тёплом ветру.

— Так вот какое оно, — его голос дрожал. — Небо. Оно… огромное. И такое… пустое. И такое… прекрасное.

Он опустился на колени и прикоснулся ладонями к жухлой траве, пробивавшейся между камней внутреннего двора.

— Земля, — он сжал горсть сухой почвы. — Она пахнет… жизнью и смертью одновременно.

Илэйн подошла и села рядом с ним. Она взяла его руку, чувствуя, как он дрожит.

— Барьер? — тихо спросила она.

Он закрыл глаза, прислушиваясь.

— Держится. Наша связь… она тянется, как паутинка. Она прочнее, чем я думал.

Он открыл глаза и посмотрел на неё, и в его взгляде было то, чего она не видела никогда — чистая, ничем не омрачённая надежда.

— Мы сможем, Илэйн, — прошептал он. — Мы сможем выходить. Немного и постепенно. Мы не будем пленниками. Ни этого замка. Ни моей старой природы.

Он обнял её, и его объятия были уже не цепкими щупальцами, а руками человека, который учился быть свободным. Они сидели под открытым небом, у стен замка, который когда-то был тюрьмой, а теперь становился просто домом. Домом, из дверей которого они наконец-то осмелились выглянуть. Их путь к настоящей свободе только начинался, но первый, самый страшный шаг был сделан.

Воздух во внутреннем дворе был прохладным и влажным, пахнущим ночной сыростью и далёким дымком из города. Над ними раскинулось небо, усыпанное звёздами, не призрачными сгустками снов, а настоящими, холодными, безучастными алмазами. Лунный свет, серебристый и неяркий, заливал каменные плиты, окрашивая бледную кожу Сомнуса в цвет призрачного жемчуга.

Они сидели, прислонившись спиной к тёплой, почти живой стене замка, и смотрели вверх. Для Илэйн это было возвращением к чему-то давно забытому. Для него откровением.

— Они не гаснут, — прошептал он, глядя на звёзды. Его голос, тихий и лишённый прежней хрипоты, идеально сливался с ночным шёпотом. — В моих кошмарах… звёзды всегда падали или оказывались чьими-то глазами. А эти… они просто есть. Вечные и безразличные. В этом есть своя… умиротворяющая правда.